Надменный индюк - Эмилия Марр

Еду обратно в больницу с гулко стучащим сердцем.

Сашке угрожали!

Но кто? И почему?

А авария? Получается, авария не совсем из-за Давида? Или я уже ничего не понимаю!

Расплатившись с водителем, спешу наверх с двумя пакетами. От волнения и переизбытка чувств ничего не приготовила, мне срочно надо поговорить с другом.

В коридоре сидят мои крёстные и что-то тихо обсуждают.

От них узнаю, что Сашу перевезли в палату, он слаб и только что уснул, и они вышли, чтобы не мешать ему.

Говорить о том, что прочла его письмо, им не хочу. Лишнее волнение ни к чему, их сын только выкарабкался.

Но и что делать – не знаю. Вышла в общий коридор и хожу туда-сюда. Кому рассказать? Может, Давиду? Но у него и так своих проблем полно. Но что делать? Может, полиции? Но, не посоветовавшись с Сашкой, не хочу говорить.

Стою у стены и бьюсь об неё затылком. Что делать?!

– Диана?

Рядом стоит Давид, опершись рукой о стену, в его взгляде читается удивление.

– Что-то не так? Что случилось?

Взглянув на него, понимаю, что, несмотря на свои раны и болезненное состояние, он сильный, он сможет защитить. Давид полон решимости узнать, что происходит у меня на душе. Сейчас в его глазах я вижу готовность кинуться мне на помощь, только бы я согласилась её принять.

И я решаюсь. Кроме него, мне сейчас никто не поможет защитить Сашку.

Я беру его под локоть и увожу в сторону. Он удивлён моими действиями, но не противится, а послушно следует в указанном направлении.

Оказавшись в тёмном переходе, начинаю рассказывать о письме с угрозами и о своих опасениях, что данная авария могла быть организована и против Саши тоже.

Давид в шоке от услышанного, но в доли секунды справляется с эмоциями и говорит:

– Спасибо, что доверилась мне, – осторожно касается моей руки, как будто ожидая, что я её отдёрну или запрещу прикасаться. А мне сейчас так нужно его содействие, поэтому ничего не делаю и просто принимаю это прикосновение как поддержку. – Я обеспечу безопасность Романову. Но для этого переберусь к нему поближе.

Достает из брюк телефон и, набрав номер, начинает разговаривать на своём родном языке. Его голос звучит серьёзно и мужественно. Я не понимаю ни одного слова, но на интуитивном уровне осознаю, что он защитит Сашу.

Пока он занят разговором, снова осматриваю его и замечаю, что он одет уже иначе, нежели утром.

Давид ловит мой взгляд и рукой показывает: «Одну минутку», а завершив разговор, говорит:

– Я ещё не видел Саню, меня позвали на перевязку. Дан уговорил переодеться во что-то лёгкое, не стесняющее движений. Ещё обезболивающее вкололи, чтобы легче было передвигаться.

Сочувствую ему, это, конечно, всё жутко неприятные ощущения.

– Как в общем себя чувствуешь?

Он отводит взгляд и пожимает плечами.

– Всё нормально. Теперь бы дождаться, когда Романов проснётся. Хоть поговорить с ним, и… – нервно проводит по волосам, – попросить прощения, а ещё… поблагодарить, что мне жизнь спас…

Он всё ещё переживает, что является виновным в аварии.

Сжимаю его руку в попытке уменьшить его чувство вины. Теперь моя очередь оказать ему поддержку. Он накрывает мою кисть своей ладонью и улыбается благодарной улыбкой.

– Диана, я… Мне нужно тебе кое-что сказать. И я всю прошлую неделю думал. И не знал, что делать. А сейчас, после этой ночи, когда чуть не потерял друга и не погиб сам, я много чего переосмыслил в своей жизни… – Давид делает глубокий вдох, – и…

Вдруг дверь в отделение резко открывается, и входят двое мужчин в костюмах и Даниэль, брат Дэва. Увидев нас, он помахал рукой и направился к нам.