Капитуляция - Джейн Энн Кренц

— Оживить покойников? Вздор. Боюсь, в последнее время ты чересчур много играла в привидения. Мне не доводилось слышать, чтобы хоть один подобный эксперимент увенчался успехом.

— Но ведь мы не можем знать обо всех экспериментах? Нынче люди по всей Англии развлекаются, создавая электрические машинки.

Лукас только покачал головой:

— Если бы хоть один эксперимент с оживлением удался, о нем написали бы все газеты и журналы.

— А что, если кто-то заплатил удачливому экспериментатору, чтобы сохранить это в тайне?

Лукас понял наконец, насколько перепугана Виктория, и его охватил гнев. Без лишних слов он протянул руку и сгреб все бумаги со стола. Он сразу же отбросил в сторону письма Аннабеллы и леди Неттлшип. Достаточно было одного взгляда на брошюру и газетную вырезку, чтобы убедиться: они как раз посвящены пропавшим трупам и опытам по оживлению.

— Конечно, это любопытно, но нет никаких доказательств успеха в этой области. Откуда это у тебя? — спросил он, указывая на газетную вырезку и брошюру.

— Мне их прислали. Они были в третьем конверте, который я вскрыла за завтраком. Вот что еще было вложено в конверт. — Виктория протянула ему записку.

Лукас быстро пробежал по ней глазами и с трудом подавил закипавшую ярость.

— Мадам, учитывая ваш интерес к научным изысканиям, смею надеяться, что вас заинтересует присланный материал. Похоже, мертвецы иной раз возвращаются к жизни. Подпись: «У». — Он отбросил записку и с размаху ударил кулаком по столу. — Черт бы побрал мерзавца.

— Лукас, это он, это снова «У», тот самый, кто подбросил мне платок и табакерку. — Виктория тщетно пыталась овладеть собой.

Лукас видел, как се буквально трясет от страха. Он все-таки заставил свой голос звучать спокойно, словно он обращался к молодому офицеру, обычно храброму, но занервничавшему перед сражением.

— Викки, успокойся. По-моему, это уже слишком. Придется принять меры и выяснить, кто нам угрожает, а затем разобраться с негодяем.

Прекрасные губы Виктории дрогнули.

— Я знаю, кто стоит за этим. Сэмюэль Уитлок. Убийца моей матери. Лукас, он вернулся. Он каким-то образом ожил и теперь убьет меня или будет преследовать меня точно так же, как я… — Внезапно она замолчала и закрыла лицо руками. — Боже мой! Боже мой! — вырвалось из глубины ее души.

Лукас поднялся и притянул Викторию к себе. Она искала убежища в его объятиях. Руки его медленно, нежно поглаживали плечи Виктории, но в груди Лукаса бушевала холодная ярость.

Наконец дрожь, сотрясавшая ее тело, улеглась, и Виктория тихо высвободилась из его рук и отошла к своему туалетному столику за платочком.

— Ты, наверное, считаешь, что у меня помутился рассудок, если я верю в такие вещи, как ожившие мертвецы? — прошептала она, отворачиваясь от него, чтобы смахнуть слезы.

— Я думаю, ты очень напугана, — ответил ей Лукас, — и кто-то намеренно пугает тебя. — В зеркале туалетного столика он видел теперь ее лицо. — Кому это нужно, Викки?

— Я уже сказала — Сэмюэлю Уитлоку.

— Нет, дорогая моя, только не ему. Он умер. Ты так испугалась, увидев подпись на послании, что даже утратила способность здраво рассуждать.

— Но это он. — Виктория резко обернулась. — Как ты не понимаешь, Лукас? Он не умер. Или он на самом деле не погиб в ту ночь, когда свалился с лестницы, или его оживили электрической машиной. В любом случае он вернулся и теперь преследует меня. Ни у кого, кроме Уитлока, нет причин столь жестоко мстить мне.

Лукас внимательно посмотрел на нее:

— Подожди — все это очень важно. Почему он должен мстить тебе?

Глаза Виктории печально затуманились.

— Лукас, я не могу рассказать тебе. Получив признание, ты возненавидишь меня… ты даже смотреть на меня не захочешь.

Лукас невольно усмехнулся:

— После столь интригующего вступления уже нельзя не рассказать все до конца. Скорее, дорогая, иначе я умру от любопытства.

— Не вижу ничего смешного. Лукас, ты даже вообразить себе не можешь, что я совершила.

Лукас подошел к Виктории и прижал к себе ее трепещущее тело:

— Послушай, ты не можешь рассказать мне ничего такого, за что я мог бы возненавидеть тебя. В чем бы ты ни призналась, это не сравнится с подлинным адом, что мне пришлось пережить на полях сражений. Дорогая, откройся мне.

— Хорошо, Лукас. — Голос ее звучал драматично. — Но запомни, я тебя предупреждала.

— Хорошо, я запомню.

— Я… убила его. — Она застыла в его объятиях, ожидая взрыва ужаса и отвращения. — Я убила Сэмюэля Уитлока.

— Хм-м, — пробормотал Лукас, — чего-то подобного я и ожидал.

Она подняла голову и посмотрела ему в лицо:

— Ожидал? Но как ты мог ожидать? Я хранила все в строжайшей тайне. Даже моя тетя не подозревает о том, что я сделала.

— Ты ничем не выдала себя. Просто некоторые наблюдения позволили мне удовлетворить свое ненавязчивое любопытство.

— Господи, какие еще наблюдения?

— Начнем с того, что Уитлок умер почти сразу же после твоей матери и ты была убеждена, что он убийца, но никогда не понесет наказания. Я уже довольно хорошо изучил тебя — конечно, не настолько хорошо, как бы хотелось, но я уверен: ты никогда не позволила бы убийце своей матери уйти от расплаты.

Воцарилось молчание, а потом Виктория прошептала еле слышно:

— Кажется, вы нисколько не огорчены, милорд?

Лукас задумался над ее словами.

— Мне не дает покоя только одна мысль: какой огромной опасности ты подвергалась, когда притворялась призраком.

Виктория вздохнула:

— На самом деле я не собиралась его убивать, хотела только заставить его во всем сознаться. Но когда узнала, что он сломал себе шею, честно говоря, нисколько об этом не пожалела. Я почувствовала удивительное облегчение.

— Прости, но ты видела, как он погиб?

Виктория спрятала лицо на груди Лукаса:

— Да, видела. Я сама чуть не погибла.

— Господи, что же произошло?

— Долгая истерия. Ты в самом деле хочешь знать?

— Если понадобится, я буду слушать тебя до вечера, а затем всю ночь напролет. — Лукас помог Виктории опуститься в кресло и сам сел напротив нее. — Викки, расскажи мне все до конца.

Виктория мяла в руках платочек, но взгляд ее уже бесстрашно встречался со взглядом Лукаса.

— Мой отчим много пил, а напившись, впадал в ярость. Его привычки были мне известны, так что я решила воспользоваться его слабостью.

— Стратегия, — одобрил ее Лукас.

Виктория поморщилась: