Флакон смерти №5 - Антон Валерьевич Леонтьев

А в этот момент уже слышался треск сорванной с петель двери – подмога наконец-то пришла…

Никакого скандала в итоге не было. Того, что убийцей-маньяком был могущественный политтехнолог Мороз, утаить было нельзя, но, как вдруг выяснилось, никто из политиков его лично не знал и никогда не имел с ним дела.

В логове маньяка, в ее бывшем волшебном доме, в подвале, превращенном в храм безумия и жестокости, нашли массу изобличающих Мороза улик. Но до суда дело не дошло – политтехнолог скончался буквально несколько дней спустя после своего задержания от закупорки сердечной аорты.

По крайней мере, по официальной версии. Согласно упорным слухам, его убрали те, кто боялся, что он, причастный к разного рода политическим тайнам, теперь, оказавшись под следствием, их разболтает или попытается использовать для торга.

Зою, которая никакой предрасположенности убийцы к сердечным заболеваниям за время общения с ним не унюхала, это не интересовало ни в малейшей степени – она из обиталища убийцы, своего бывшего волшебного дома, поехала обратно в свой новый дом, где ее ждали ни о чем на тот момент не подозревавшие муж и сын: в свой единственный дом.

Год седьмой после страшных испытаний показался сплошной полосой везения. Сынок рос, на радость родителям, отношения с Андроном, раньше неровные, наладились, они открыли первые филиалы Центра в ближнем зарубежье и со временем планировали начать работать и в дальнем. Зоя, которая наезжала в новые филиалы аккордно, работала практически круглые сутки – и получала от этого удовольствие. Она наконец-то воспринимала свой дар не как обузу, а как то, чем он и был на самом деле: как магический подарок.

Разработка цифрового носа тоже показывала первые результаты, и их уже тестировали в заграничных филиалах, хотя и без особого успеха.

Но даже то, на что была способна современная техника в сочетании с компьютерными программами, более чем впечатляло.

…Как-то в один из крайне редких свободных вечеров, гуляя с мужем и сыном по причалу, у которого – Андрон сдержал слово – была пришвартована небольшая, но их собственная яхта, Зоя наблюдала за смеющимся Антошей и подбрасывающим его в вечерний теплый воздух Андроном и думала, что она счастлива.

Да, счастлива с мужем и сыном, двумя людьми, которых любит больше всего. И если она раньше задавалась вопросами, терзалась предчувствиями и опасалась последствий, то теперь, то ли после рождения сына, то ли после стабилизации отношений с мужем, то ли после завершения эпопеи с литературными убийствами, то ли после всего этого вместе взятого, она уже ничего не боялась.

Ровным счетом ничего.

– Мамуся! – сынок поспешил к ней и обнял ее за ногу. – Мамуся, идем с нами играть!

Улыбнувшись ему, Зоя потрепала его по курчавым светлым волосам, а подошедший к ней Андрон, взяв мальчика на руки, поцеловал Зою.

– Знаешь, я ведь многим тебе обязан…

Зоя смутилась и прервала его:

– Ну, давай не будем об этом…

Муж продолжил:

– Точнее, не многим, а решительно всем, мой прелестный носик! И Центром, и вот этим домом, и нашим цифровым носом, который станет одним из самых важных научных прорывов последнего столетия. И вот этим непослушным мальчиком, Антоном Андроновичем, который кусает меня за ухо.

Он снова подбросил визжащего от счастья сына вверх, а Зоя вздохнула полной грудью. Да, она была счастлива, полностью и безо всяких компромиссов…

Она уловила крайне слабый запах прелых ландышей и, посмотрев на мощный катер, на котором куролесила соседская «золотая» молодежь, поняла: нет, не полностью. Она бы была счастлива, если бы избавилась от дара, который, и это парадокс, и принес ей и Андрона, и Центр, и цифровой нос. Ну, и выходит сына тоже.

Запах прелых ландышей усилился. Ну да, так и есть, кто-то из этих молодчиков уже помечен смертью.

Она должна была предупредить, сказать, попытаться изменить…

Нет, ничего она не должна.

– Что-то случилось? – спросил муж, уловив ее смену настроения, а Зоя, взяв его под руку, сказала:

– Давай пройдемся по берегу. Знаете, мои дорогие мужчины, ведь я вас очень люблю.

Год восьмой был продолжением года седьмого. Зоя находилась в постоянных разъездах, ужасно скучая по мужу и сыну, – хорошо, что она могла из любой точки мира позвонить им по видеосвязи.

Ну, или почти из любой.

Антоша рос, муж работал, количество клиентов Центра и его филиалов росло, работа над электронным носом продвигалась.

Так что же нужно было еще?

…Ту неделю она должна была полностью провести в ближнем зарубежье, аккордно посещая тамошние филиалы, – ведь без нее и ее дара они работать не могли. Андрон подключался по видеосвязи и, как обычно, тотчас околдовывал страждущих своим шармом и задавливал своей харизмой. Они верили, что он ставит им диагноз заочно, не подозревая, что скромная ассистентка мэтра, которая присутствовала во время этого сеанса общения, уже совершенно точно унюхала их недуг и переправила своему супругу по мобильному нужную информацию.

Ну да, конечно, не без обмана, но ведь людей-то спасали реально.

Однако то ли из-за сквозняков, то ли из-за выпитой по глупости ледяной воды Зоя, проснувшись посреди ночи в номере роскошного отеля, вдруг поняла: горло жутко дерет.

Простуда за ночь не прошла, а, наоборот, усилилась, и, что ужаснее всего, у нее полностью заложило нос. То есть первейший инструмент ее труда, без которого дар и даром-то не был.

Отлежавшись два дня в гостинице и немного оклемавшись, Зоя вдруг поняла, что ужасно скучает по дому, мужу и по сыну.

Глупо, конечно, в таком расклеенном состоянии мчаться к ним, но совсем бессмысленно было оставаться тут, в чужой стране, в незнакомом месте – тем более что и в филиале Центра от нее с заложенным носом толку никакого не было: она не различала вообще никаких запахов.

Поэтому, объявив, что на этот раз приемы придется отменить, Зоя воспользовалась тем, что настали долгожданные выходные, а значит, муж считал, что она останется в отеле и будет отлеживаться, дабы на следующей неделе возобновить прием страждущих. На самом деле она отправилась в аэропорт и ближайшим рейсом вылетела в Москву.

Во время полета она пожалела, что приняла это опрометчивое решение – с ее насморком лететь было, конечно, опасно. Они были на высоте десяти тысяч метров, когда Зоя ощутила страшную головную боль, как будто кто-то медленно вводил ей через правую ноздрю раскаленную спицу прямо в мозг.

Вот что значит лететь