Унесенные ветром. Том 2 - Маргарет Митчелл

— О-о, — еле слышно выдохнула Скарлетт.

Она попыталась вспомнить, что она слышала о том, каквыпустили шлледжвиллских каторжников в последнем отчаянном усилии остановитьнаступление армии Шермана. Фрэнк говорил об этом в то рождество 1864 года. Чтоже он тогда сказал? Но воспоминания о тех временах были у нее такие путаные.Она снова почувствовала несказанный ужас тех дней, услышала грохот осадныхорудий, увидела вереницу фургонов, ил которых на красную землю канала кровь,увидела, как уходили ополченцы — молоденькие курсанты и совсем дети вроде ФилаМида, а также старики вроде дяди Генри и дедушки Мерриуэзера. А с ними уходилии каторжники — уходили умирать на закате Конфедерации, замерзать в снегу, подледяным дождем, в этой последней кампании в штате Теннесси.

На какой-то короткий миг она подумала о том, какой же дуракэтот старик — сражаться за штат, который отнял у него сорок лет жизни. Джорджиязабрала у него молодость и лучшие годы зрелости за преступление, которое онпреступлением не считал, а он добровольно отдал ногу и глаз за Джорджию.Горькие слова, сказанные Реттом в начале войны, пришли ей на память: онавспомнила, как он говорил, что никогда не станет сражаться за общество, котороесделало из него парию. И все же, когда возникла крайность, он пошел сражатьсяза это общество — точно так же, как Арчи. Она подумала о том, что все южане,высоко ли стоящие или низко, — сентиментальные дураки и какие-тобессмысленные слова дороже им собственной шкуры.

Она взглянула на узловатые старые руки Арчи, на его двапистолета и нож, и страх снова обуял ее. Может, и другие бывшие каторжникивроде Арчи — убийцы, головорезы, воры, которым простили их преступления отимени Конфедерации, — тоже ходят на свободе?! Да любой незнакомец наулице, возможно, убийца! Если Фрэнк когда-либо узнает правду об Арчи,неприятностей не оберешься. Или если узнает тетя Питти — да от такого ударатетя Питти и скончаться может! Что же до Мелани… Скарлетт даже захотелосьрассказать Мелани правду об Арчи. Пусть знает, как подбирать всякую рвань инавязывать ее своим друзьям и родственникам.

— Я.., я рада, что ты все рассказал мне, Арчи. Я.., яникому не скажу. Это было бы страшным ударом для миссис Уилкс и других леди.

— Ха! Да мисс Уилкс все знает. Я ей рассказал в первуюже ночь, как она меня спать в подвале оставила. Неужели вы думаете, я быпозволил такой славной женщине взять меня в свой дом, ничего обо мне не знаючи?

— Святые угодники, храните нас! — в ужасевоскликнула Скарлетт.

Мелани знала, что этот человек — убийца, и притом, что онубил женщину, — и не выкинула его из своего дома! Она доверила ему своегосына, и свою тетушку, и свою сноху, и всех своих друзей. И она, трусиха изтрусих, не побоялась оставаться одна с ним в доме.

— Мисс Уилкс — она женщина понимающая. Она рассудилатак: видать, со мной все в порядке. Она рассудила: врун всю жизнь вруном иостанется, а вор — вором. А вот убить — больше одного раза в жизни человек неубьет. А потом она считает: тот, кто воевал за Конфедерацию, все плохоеискупил. Правда, я-то вовсе не думаю, что плохо поступил, когда жену прикончил…Да, мисс Уилкс — она женщина понимающая… Так что вот чего я вам скажу: в тотдень, как вы наймете каторжников, я уйду. Скарлетт промолчала, но про себяподумала:

«Чем скорее ты уйдешь, тем лучше. Убийца!» Как же ото Меланимогла быть такой.., такой… Ну, просто нет слов, чтоб описать этот поступокМелани — взять и приютить старого бандита, не сказав своим друзьям, что онарестант! Значит, она считает, что служба в армии зачеркивает все прошлыегрехи! У Мелани что — от баптизма! Она вообще перестает соображать, когда речьзаходит о Конфедерации, ветеранах и о всем, что с ними связано. Скарлетт просебя предала анафеме янки и поставила им в вину еще один грех. Это они повинныв том, что женщина вынуждена для защиты держать при себе убийцу.

Возвращаясь в холодных сумерках домой с Арчи, Скарлеттувидела у салуна «Наша славная девчонка» несколько лошадей под седлом, двуколкии фургоны. На одной из лошадей верхом сидел Эшли, и лицо у него былонапряженное, встревоженное; молодые Симмонсы, перегнувшись из двуколки,отчаянно жестикулировали; Хью Элсинг, не обращая внимания на прядь каштановыхволос, упавшую ему на глаза, размахивал руками. В гуще этой сумятицы стоялфургон дедушки Мерриуэзера, и, подъехав ближе, Скарлетт увидела, что на облучкерядом с ним сидят Томми и дядя Генри Гамильтон.

«Не след дяде Генри ехать домой на такой колымаге, —раздраженно подумала Скарлетт. — Постыдился бы даже показываться на ней:ведь могут подумать, будто у него нет своей лошади. И дело даже не в том.Просто это позволяет им с дедушкой Мерриуэзером каждый вечер заезжать вместе всалун».

Но когда она подъехала ближе, их волнение, несмотря на еенечуткость, передалось и ей, и неясный страх когтями впился в сердце.

«Oх! — вздохнула она про себя. — Надеюсь, никогобольше не изнасиловали! Если ку-клукс-клан линчует еще хоть одного черномазого,янки сметут нас с лица земли!» И она сказала Арчи:

— Натяни-ка вожжи. Что-то тут неладно.

— Не станете же вы останавливаться у салуна, —сказал Арчи.

— Ты слышал меня! Натяни вожжи. Добрый вечер всемсобравшимся! Эшли.., дядя Генри… Что-то не в порядке? У вас у всех такой вид…

Они повернулись к ней, приподняли шляпы, заулыбались, ноглаза выдавали волнение.

— Кое-что в порядке, а кое-что нет, — пробасилдядя Генри. Это как посмотреть. Я, к примеру, считаю, что законодательноесобрание не могло поступить иначе.

«Законодательное собрание?» — с облегчением подумалаСкарлетт. Ее мало интересовало законодательное собрание; она полагала, что егодеятельность едва ли может коснуться ее. Боялась она лишь погромов, которыемогли устроить солдаты-янки.

— А что оно натворило, это законодательное собрание?

— Наотрез отказалось ратифицировать поправку, —сказал дедушка Мерриуэзер, и в голосе его звучала гордость. — Теперь янкиузнают, почем фунт лиха.

— А мы чертовски за это поплатимся — извините,Скарлетт, — сказал Эшли.

— Что же это за поправка? — с умным видом спросилаСкарлетт.

Политика была выше ее понимания, и она редко затрудняла себяразмышлениями на этот счет. Как-то тут недавно ратифицировали Тринадцатуюпоправку, а возможно, Шестнадцатую, но что такое «ратификация», Скарлеттпонятия не имела. Мужчины же вечно волнуются из-за таких вещей. По лицу ееможно было догадаться, что она не очень-то во всем этом разбирается, и Эшлиусмехнулся.

— Это, видите ли, поправка, дающая право голосачерным, — пояснил он ей. — Она была предложена законодательномусобранию, и оно отказалось ее ратифицировать.