Бесконечный октябрь - Алексей Анатольевич Стравинский

Хьюго понял, что копать дальше нет смысла. На этом сия история и закончилась. В ней осталось всего несколько моментов, к которым мы сейчас добираемся.

— Перепрыгнем? — спросила Яника.

Я отошел на несколько метров в сторону. Приложил немного усилий, я выбил железную дверь.

— Пожалуй, теперь лучше так, — я пригласил Янику жестом пройти первой.

— Благодарю, — мимоходом она поцеловала меня в щеку.

Перед нами еще большая в длину, но боле узкая площадь, в конце которой виднеется котельная. Как и прежде, совсем не спеша мы прошли весь этот путь. Подойдя к двери, мы увидели перед ними следы на снегу. Здесь кто-то есть. Будем надеяться, что сегодня нам удастся застать здесь именно знакомого нам старика.

На мою голову закапал тающий на крыше снег.

— Какие они красивые, — восторженно сказала Яника, глядя под крышу, прищурил при этом один глаз от яркого солнечного света.

На моей душе становиться ещё теплее, когда я вижу, что Яника счастлива. Она всё такая же легкая, беззаботная и счастливая, как и в первый день нашего знакомства. Я всякий раз обрываю в голове зарождающуюся мысль о том, что было бы, если бы мы потеряли друг друга навсегда. Вскоре после этих мыслей в моей голове рисуются серые и унылые картины, после которых я нахожу силы заставить себя думать о чем-нибудь другом.

С крыши срывается маленькая сосулька. Она падает точно на голову Яники.

— Ай, — прошептала она.

Я рассмеялся от этой милой картины.

— Ну что ты смеёшься, — обидчиво проронила она, попутно протягивая руки в мою сторону, прося тем самым объятия.

— Сейчас поцелую и всё пройдёт, — прошептал я в её слегка мокрые волосы.

Я толкнул дверь вперед. Внутри было намного темнее и теплее, чем снаружи. Мы услышали голоса из телевизора.

— Здравствуйте, — сказал я, стараясь перекричать телевизор.

Из дальней комнаты послышались шорохи. Через короткое время в дверном проёме появился всё тот же старик, но на сей раз с шапкой в руке, а не на голове. Это и не удивительно, ведь внутри достаточно тепло.

— Эээ, — удивленно начал он. — Здравствуйте.

После приветствия Старик точно потерял дар речи, забыл при этом даже закрыть рот. Видно, что на его языке что-то ворочается, но он не решается произнести этого.

Яника отправилась во двор. Где-то здесь в тот тяжелый для всех нас день она оставила книгу, надеясь тем самым уберечь её от Гвида, даже если нам и придется погибнуть.

Я протянул старику пакет.

— Возьмите, — я слегка приклонил перед ним голову, продолжая глядеть в его бледно-зеленые глаза. — Вы заслуживаете намного больше, чем то, что я вам отдаю. Возьмите, пожалуйста, это для вас.

— Спасибо, — совсем растерявшись, видимо от неожиданности, ответил он.

Котельщик забрал из моих рук заслуженную благодарность. Я протянул руки в стороны, дав ему понять, что мне хочется ещё и обнять его. Старик заулыбался и сделал шаг навстречу.

— Я нашла её, — Яника вошла совсем бесшумно.

Я выпустил старика из своих объятий, похлопал его несколько раз по плечу. После этого я покинул помещение.

— Знаете, вы очень хороший человек. Помните это всегда! — искренне, без нотки улыбки на своём лице сказала Яника.

Обнял его, она сразу же направилась к выходу.

— Ну, это, а парень третий-то где? — спросил он.

Яника оглянулась, и перед ней стоял теперь уже счастливо улыбающийся старик, прижавший обеими руками полученный от меня пакет к животу.

— С ним всё хорошо. Вы спасли ему жизнь.

На несколько секунд между ними воцарилась тишина. После старик заулыбался ещё шири, оголяя свои чередующиеся практически через один зубы.

— Это хорошо, — он растянул последнее слово, произнося его практически по слогам.

Яника ответила ему легкой и теплой улыбкой.

— Прощайте, — сказала она и вышла наружу без оглядки.

Через несколько секунд она нагнала меня, пока я шел, едва переставляя ноги. Взял меня под руку, она так не проронила ни слова, как впрочем, и я.

К сожалению, к самому искреннему сожалению мы не смогли сказать старику правду о том, что Насса погиб. Он попросту выгорел изнутри, лишившись тех органов, которые помогали ему наполнить жизнь яркими красками. Яника постоянно убеждает меня, что с ним всё будет хорошо, что это продет, что он найдет в себе силы и переборет всю ту чернь, которая изводит его разум и душу, и я могу лишь сказать, что я ей верю. Да, Насса справится, и мы ему в этом поможем. Пусть он и лишился родителей, но у него ещё есть мы. Теперь мы обязаны ему всем, что у нас есть, ведь практически только благодаря ему мы сейчас дышим, держа друг друга за руки. Он неоднократно спасал не только мою жизнь, потерял при этом жизнь отца, матери и свою в том числе. Мы должны подарить ему новую жизнь, пусть даже и со старыми ранами, воспоминаниями, опытам и болью. Мы должны оживить его, использую при этом лишь своё тепло, заботу и терпение.

Отправившись из котельной старика, мы сразу же направимся в дом Насса, который он покинет сегодняшним вечером, но только для того, чтобы спустя время вновь переступить его порог.

Вернувшись домой, старик достанет из пакета несколько баночек с отварами, теплый свитер, носки, вещи связанные моей мамой, и записку, в которой мы убедили его в том, что если кому-либо, когда-либо нужно будет срочно спасать жизнь, то будет достаточно дать этому человеку несколько капель стоящего перед ним отвара.

Через несколько дней он отпросится у своего более молодого, но не менее доброжелательного начальника в короткий отпуск, и, конечно же, получит его. Приехал на вокзал в снежный и холодный день ноября, он возьмет билет в город, где живет его сын, невеста внук и внучка. Через несколько часов он будет отогреваться в поезде, попивая горячи чай и наблюдать из окна за красивейшими белоснежными просторами, местами богатыми деревьями, которые белее белого от окутавшего их снега. Его мысли будут лишь о его жена, которая не так давно оставила его, отправившись в мир иной. Он будет вспоминать день, когда она была в столь же белоснежном и красивом платье, в стол же белом, как и теперешний снег, который переливается блеском на ярком солнце.

Старик давным-давно ждет с ней встречи, приглашая к себе смерть, а