Рубиновое кольцо - Элизабет Лоуэлл

Фейт ходила по комнате, которая была между их с Уокером спальнями. Она уже изложила Арчеру свой план. Теперь добиться от брата согласия – дело Уокера.

– Ты уверен? – спросил Уокер Арчера. – Ведь никаких гарантий. Ты можешь очень быстро потерять миллион в камнях.

– Или могу заполучить русского убийцу, – сказал Арчер. – Эта сделка того стоит.

Уокер колебался, но не знал, как по-другому добраться до «Сердца полуночи».

– Хорошо. Если мне понравится то, что расскажет Дэвис, мы составим план действий.

– Что-то слышно про Иванова? – спросил Арчер.

– Нет. Но очень хотелось бы.

– Не выпускай Фейт из виду.

– Это будет трудно. Она боится плавать на маленьких лодках, и, видимо, мне придется одному отправиться в полночь на болото.

Фейт нахмурилась. Эта часть плана ей не нравилась. Стоило вспомнить дырявые ялики, как в животе ее все завязывалось узлом и холодный пот катился по спине. Но будь она проклята, если струсит.

– Черт побери, – пробормотал Арчер. – Я совсем забыл про это. Оставь Фейт с Эйприл Джой. С этой акулой она будет в безопасности. Только не оставляй Фейт одну.

– Я тебя понял.

Из гостиной доносился пронзительный голос адвоката, который доказывал двум разным федеральным агентам, что на Дэвиса нельзя давить, в то время как каждый представитель своего ведомства старался выяснить какие-то детали этого дела.

Фейт с облегчением выдохнула. Уокеру не придется прямо сейчас общаться с обладателями значков. И ей тоже.

Уокер и Фейт нашли Дэвиса в библиотеке. Он был один, сидел на стуле, обитом потертой парчой синего цвета. Бумер растянулся у его ног и тихо похрапывал. Его глянцевая шерсть отражала пламя в камине. На столике возле Дэвиса стояли лампа от Тиффани и потемневший серебряный поднос, на котором были графин с темно-янтарным напитком и несколько пустых хрустальных бокалов.

Дэвис держал искрящийся бокал с кентуккийским бурбо-ном и внимательно смотрел на жидкость, точно ждал, что она загорится.

– Жидкое болеутоляющее? – спросил Уокер. Дэвис оглянулся. Несмотря на то что от усталости и боли на лице его резче обозначились морщины, волосы были тщательно причесаны, одежда чистая.

– Боль, к сожалению, унять нельзя.

– Больше оптимизма!

– Зачем он мне? – сказал Дэвис. – Одно радует – мы с Джеффом не попадем в тюрьму.

Уокер кивнул. Как он и ожидал, Фейт не выдвинула обвинения против Монтегю в пропаже ее драгоценностей. Правительству же надо получить от Дэвиса нужную информацию. Пока Дэвис дает показания на Сола и других, он – свободный человек. И пока он нужен ФБР и Эйприл Джой, он будет жить.

– Они сказали, что мне не надо переживать по поводу банды из Атлантик-Сити, – сказал Дэвис. – Сол на самом деле не пользуется там авторитетом. А о Банди и говорить нечего.

– Остаются русские, – напомнил Уокер. Дэвис поднял бокал и поднес его к губам.

– У Эйприл Джой есть какие-то соображения насчет них? –• спросил Уокер.

– Трудно сказать, южные женщины ведь как стальные магнолии, – сказал Дэвис, потягивая напиток.

– Она не собирается помогать вам?

– Если я дам ей «Сердце полуночи», она обещала сделать меня святым. Если же не дам, она меня похоронит.

– Очень похоже на Эйприл Джой, которую мы все знаем и любим, – пробормотала Фейт.

Бумер тявкнул, он во сне за кем-то гнался. Дэвис наклонился и погладил собаку. Бумер вздохнул.

Уокер сел на короткий диван, который стоял перед Дэвисом, и взглядом предложил Фейт сесть рядом. Этот прелестный диван был антикварным. Фейт осторожно села. Было тесно, и она чувствовала упругие бедра Уокера. Фейт до сих пор сомневалась, копаться ли ей в трагическом прошлом Тиги. Когда Уокер протянул Фейт руку, она положила на нее свою. Тепло Уокера придало ей уверенности.

– Мы думаем, что могли бы помочь вам с камнем, – сказал Уокер.