И всюду тьма - Алена Мандельбаум

Ана впилась взглядом в глаза Карла, но он упорно их отводил. Ей так хотелось ему все объяснить, открыть правду, показать, что есть другой путь, кроме безжалостного уничтожения Тьмы.

– Как я уже говорил, вам потребуются неоспоримые доказательства. – Кеннет стоял с ровной спиной и приподнятой головой. – Пока что я слышу только неубедительные доводы, на основании которых вам никаким образом не могли выдать право на арест. Как вы его получили?

– Вы обвиняете нас в некомпетентности, граф Блэкфорд.

– Именно. Ничем другим похвастаться вы не можете. Уходите. Это последнее предупреждение, я более не намерен терпеть ваше присутствие.

– Эта женщина – проклятая. И вы прекрасно это знаете! – Николь почти кричала. – Скоро Тьма осквернит все вокруг, и еще больше людей умрет. Ее гнусные слова только кажутся прекрасными. Она не человек.

Ана вздрогнула. Показалось, что Карл тоже.

– Вы пришли убить Ану? – Граф замолчал на мгновение, и лицо Карла исказилось смесью горя и решимости. – Для этого вам необходимо найти в ней Тьму. До сих пор вам это не удалось, а она дала вам больше шансов, чем вы того заслуживаете. Вы настойчиво желаете поссориться со мной, когда без моей помощи вы не сможете поддерживать безопасность столицы.

– Это вы тот, кто угрожает безопасности. Город обойдется без вас.

Холодный ветер ударил Ану в лицо и забрался под платье. Бесстрастный голос Карла вонзился в сердце и пробрался под кожу.

– Карл, хватит тянуть. В газетах обо мне пишут, что я казню невиновных, хотя я единственная, кто знала правду с самого начала! – взорвалась Николь. – Ты околдовала моего отца еще в детстве, да? Ты отвратительная, грязная и мерзкая девка. Ты забрала его внимание, его разум. Я всегда догадывалась, что он не мог по своей воле проводить с тобой столько времени! Черная зависть поглотила тебя, и ты решила найти новую семью. Мою семью. Моего отца!

Ана стиснула кулаки, ногти глубоко впились в нежную кожу ладоней. Она околдовала его… она была виновна в том, что он возжелал ее, полез под юбки, что сломал ее публично, позорно, жестоко.

Можно подумать, что о боли со временем забываешь. Это не так.

– Он тоже забрал себе твое тело? – Вверх по горлу поднялась кислота, на глазах выступили слезы. – Твою целостность? Твой первый бал? – Она призналась.

Все взгляды обратились к ней, даже Кеннет нахмурился. Резкая вспышка пронзила живот. В оцепенении Ана посмотрела вниз, где по ткани платья цветком распустилось алое пятно. Она не чувствовала ни жжения, ни жгучей боли, только ошеломляющую пустоту внутри.

С глухим стоном она рухнула на землю, зажимая руками рану, из которой горячим ручьем лилась кровь.

Боль все же наступила. Ана смогла удержать Тьму.

Глава 86. Жива, пока болит

Кеннет бросился к Ане. Она смотрела в небо, которое из серого полотна превратилось в сияющий купол.

– Я могу использовать Свет? – еле слышно прошептал Кеннет ей на ухо.

– Да. – Ана захлебнулась кашлем, и лицо графа омылось кровью. – Простите.

Ватными ушами Ана слышала крики Николь, но не могла их разобрать.

– Что произошло? – Перед глазами Аны плясали искры, а теплая кровь сочилась сквозь пальцы.

А ведь ей нравилось это платье.

– Николь напала. – Кеннет, накрыв ладонь Аны своей, начал ее исцелять. – Все будет хорошо.

Под кожей трепетало тепло и покалывание, но боль не уходила, будто рану продолжали терзать клинками. Купол треснул, и над головой Кеннета пронеслась молния, разбив окно за спиной. Его руки дрогнули, но защитный барьер восстановился. Дышать было по-прежнему трудно, а лицо Кеннета все мрачнело.

Он закрыл глаза и выругался. Звездной паутиной от него потянулось бесчисленное множество тончайших нитей Света, расходящихся во все стороны и теряющихся вдалеке. Вспыхнув ярче, они рассыпались золотистой пыльцой. Купол над ними поднялся выше, уплотнился, стало совсем тихо. Двумя руками касаясь живота Аны, Кеннет вливал в нее живительный Свет. Кровь остановилась, и, потрогав дыру на платье, Ана ощутила под пальцами гладкую и снова целую кожу.

Не вставая, Ана повернула голову к инквизиторам и встретилась взглядом с Николь. Та что-то выкрикнула и ударила купол с новой силой. За ослепительным сиянием Ана едва различала Карла, замершего истуканом.

– Они решили избавиться от нас? – печально спросила она.

– У них не получится, – обнадежил Кеннет.

– Я ненавижу… ненавижу их всех… я не заслуживаю этого… – тенью упали слова.

Когда атаки прекратились, граф поднялся, и купол исчез. Николь тяжело дышала, с ее лба градом тек пот, но глаза продолжали метать молнии.

– Это, по-вашему, добро? Ради этого вам дарован Свет?.. – Ана чувствовала вкус железа на языке.

– Ты доволен? – обратилась она к Карлу.

Он смотрел на нее, опустив плечи, а на лице отражалось нечитаемое выражение. Ана попыталась его разгадать: это неверие? Вина? Ощущение необходимости довести дело до конца?

Николь бросилась вперед, но Карл с силой толкнул ее, она упала на бок, покатившись по земле.

– Прекрати! У нас нет на это права! К тому же ты не чувствуешь, что сеть распалась?!

«Сеть»? Нити Кеннета, рассыпавшиеся созвездия… Николь, потеряв волю к сопротивлению, обмякла. Карл поднял руки в примирительном жесте. Взлохмаченный, вспотевший, он умолял Кеннета не предпринимать никаких действий. Ана смотрела на него, а по ее виску скатилась слеза. Дыра в животе затянулась, но боль никуда не делась. Наверное, чувства не успевали за телом.

– Карл, помнишь, как ты проверял меня? – Она протянула ему руку, липкую и мокрую от крови.

Он опустился на колени и, колеблясь, коснулся ее. Привычное чувство пробежало по телу, но оно больше не приносило успокоения, не дарило наслаждения. Оно напоминало прощание.

– Не могу поверить, что ты до сих пор сдерживаешь Тьму… – пробормотал он.

– Сдерживаю? – Ана усмехнулась. – Ты же меня нашел, поймал. Я – та самая, с того аукциона… Кеннет спас меня, спрятал, подарил новую жизнь. Но прошлое меня настигло. И твою сестру он тоже пытался спасти. Просто не смог.

Карл слушал ее признание.

– Но я не проклятая. Возможно, кто-то из дворян или из слуг. Может, этот человек презирает меня и натравливает Инквизицию, а может, любит… но это не я.

Карл слушал ее обман.

– Я верю тебе, – наконец выдавил он из себя.

– Лжец. – Ана выронила руку из его ладони и отвернулась.

– Мы ошиблись, – обратился старший инквизитор к остальным, включая Николь, которая уже поднялась и растирала плечо, сверкая глазами. Затем он повернулся к графу. – Мы приносим свои искренние извинения за беспокойство и причиненные вам