Муза - Эмма Скотт

Он поцеловал меня в ответ с такой же страстью, втягивая меня в себя восхитительным сосущим притяжением своего рта. Наша одежда растаяла, и мы стояли грудь к груди, обнаженные, наши руки блуждали, эрекция обоих напрягалась.

"Ты только что вышел из больницы", - сказал я. "Разве тебе не нужно отдохнуть?"

"Ты хочешь, чтобы я отдохнул?"

"Хорошая мысль".

Мы забрались в кровать, закутались в одеяла, затем снова потянулись друг к другу.

"Чего ты хочешь?" спросил я между поцелуями без дыхания.

"Я хочу тебя, Коул. Я хочу чувствовать тебя рядом со мной и внутри меня, чтобы знать, что это реально".

Мне это тоже было нужно. Та часть меня все еще отказывалась признать, что он здесь, чтобы остаться. Я хотел его тела, чтобы каждый мой нерв и клетка были пронизаны его ощущениями, чтобы не оставалось никаких сомнений в его постоянстве.

Я перевернулся так, что оказался на нем сверху, целуя его, исследуя языком каждый сантиметр его рта. Я позволил моменту затянуться и довел нашу потребность до исступления, наши члены терлись и капали, мои бедра двигались так, как будто я уже был внутри него.

"Черт возьми, Коул, я сейчас кончу".

"Я хочу, чтобы ты кончил", - прорычал я. "На нас обоих. Потом я буду трахать тебя, и ты снова кончишь".

На его лице появилась гримаса болезненного экстаза, мои слова заставили его тело повиноваться, его разрядка вылилась горячей струей. Я почувствовал его на своем животе и скользнул своим телом по его телу, двигая бедрами, размазывая его сперму между нами, желая, чтобы как можно больше ее было на мне.

"Грязный", - одобрительно сказал Амбри и крепко поцеловал меня. "А теперь трахни меня, пока я не разозлился".

Я усмехнулся и потянулся в ящик тумбочки за бутылочкой смазки и презервативом.

"В больнице мне сказали что я чист", - сказал он, кивнув на презерватив.

"Это точно. Ты просто чудо, мать твою", - сказал я. "Я тоже чист. Ты единственный человек, с которым я был в течение многих лет". Я отстранился, держа его лицо в своих руках. "Я ждал тебя".

"Я здесь", - прошептал он.

Он здесь. Боже, пусть он будет здесь...

Он крепко поцеловал меня, разжигая огонь между нами. Мы перевернулись на бок, и он взял бутылочку со смазкой и вылил несколько капель на мои пальцы, а затем перекинул свою ногу через мое бедро. Он поглаживал мой член своей скользкой рукой, а я двигал рукой между его ног, пальцем раздвигая его.

Амбри застонал, когда я проник в его тугое кольцо мышц, его лицо прижалось к моей шее, он осыпал меня мягкими поцелуями, затем слегка покусывал, а потом успокаивал жжение языком. Я добавил второй палец.

"Да", - пробормотал он, его рука скользила по моей длине длинными, неторопливыми движениями. "Боже, ты большой. И совершенный. И весь мой".

Я не торопился с поцелуями и прикосновениями, и когда я смог легко двигать пальцами в нем, он перевернулся, прижавшись спиной к моей груди.

"Я хочу тебя вот так", - сказал он. "Я хочу быть полностью окутанным тобой, пока ты трахаешь меня, Коул".

Я понял, что он имел в виду. Безопасность, но также жар и потребность. Любовь и похоть. Все это. Я хотел обнимать его и лелеять, одновременно развязывая себя на нем и внутри него, трахая его и любя его в равной степени.

Я целовал его шею, спину, места над лопатками, где были те ужасные раны. Теперь там была только гладкая, идеальная кожа, и я начал верить, что его мучения закончились.

"Пожалуйста, Коул", - прохрипел он. "Ты мне нужен..."

Я выровнял себя, пока он глубоко вдыхал, а затем выпустил, медленно расслабляясь, когда я толкалась внутрь. Я застонал, когда его невероятное давление охватило меня. Я пытался двигаться медленно, но Амбри, нетерпеливый как никогда, толкал назад, пока мы не оказались кожа к коже.

"Коул", - вздохнул он. "С тобой так хорошо. Почему так хорошо?"

Потому что ты - вторая половина моей души...

Но я едва могла говорить, переполненный им. Я обхватил его одной рукой. Другой рукой я обхватил его мускулистое бедро, удерживая его ногу, пока я входил и выходил из него. Он протянул одну руку назад и запустил пальцы в мои волосы, а затем прильнул ртом к моему рту.

"Я собираюсь кончить снова", - прошептал он между прерывистыми поцелуями.

"Верно", - смог я. Быть внутри него, когда между нами ничего не было, было настоящим гребаным чудом. "Ты собираешься кончить для меня".

Я обхватил его одной рукой, пальцы все еще были скользкими от смазки, и погладил его член, который снова стал твердым. Каждая его часть была великолепна.

И все мое...

Амбри взял салфетку с тумбочки, затем положил свою руку на мою, и мы вместе работали над его членом, пока он не вздрогнул, откинув голову назад, обнажив свою прекрасную шею, напряженную от напряжения, которое он испытывал, принимая меня. Его адамово яблоко торчало, мужественное и прекрасное. Он был всем, чего я только мог желать. Все, чего я буду желать всю оставшуюся жизнь.

Он зацепил салфетку и отбросил ее в сторону, а затем потянулся, чтобы снова поцеловать меня.

"Теперь ты. Трахни меня, Коул. Вот так. Войди в меня и дай мне почувствовать это".

Его слова подстегнули меня, и я вцепился в его бедро, когда мой оргазм пронесся через меня. Я кончил сильно и быстро, изливаясь в него. Он застонал, и мои толчки замедлились, а затем я замер, наслаждаясь ощущениями. Он плотно обхватывал меня, а внутри него ощущался жар моей разрядки.

Медленно - неохотно - я вышел из него, и он перевернулся лицом ко мне, а затем снова оказался в моих объятиях, и я почувствовал, что плотина наконец-то начала трескаться.

"Что такое?" спросила Амбри. "Что случилось?"

"Я думал, что потеряла тебя. Дважды". Я с трудом сдерживал слезы. "Мне жаль..."

"Не извиняйся", - сказал он густо.