Великий обман Бенедикта Блэкмура - Гайя Тейт

задернутыми шторами.

Он чувствовал себя больным, хотя с ним все было в порядке. Джон, камердинер, приходил раз в день с подносом еды, который оставался нетронутым на столе до

следующего дня.

Однажды вечером после ужина Бенедикт услышал стук в дверь. Он промолчал, так

как совсем перестал отвечать Джону. Камердинер входил и выходил по своему

усмотрению, словно призрак, обычно лишь раз постучав, прежде чем войти. Но не в

этот раз. Бенедикт услышал еще один стук.

«Да», - сказал он, его голос охрип после стольких дней, проведенных в тишине.

Дверь со скрипом открылась, и вошел Перси. Он был уже в пижаме и держал в руке

чашку с дымящимся напитком. «Привет», - сказал он, закрывая за собой дверь.

«Могу я войти?»

Он уже заходил, но Бенедикт все равно кивнул. Он взглянул на брата в желтом

свете масляной лампы. Перси не выглядел так, будто пришел поиздеваться над ним, но если это было не так, Бенедикт понятия не имел, зачем он пришел.

Перси пересек комнату и уселся у изножья кровати Бенедикта. Ошеломленный, Бенедикт сел прямо. Перси казался... странным. Осторожным. Почти нежным.

Бенедикт ожидал совсем другого.

Они просидели в молчании добрых три минуты. Затем, словно что-то осознав, Перси оживился.

«Я принес тебе чай», - сказал он, протягивая Бенедикту чашку. Бенедикт вскинул

брови. Чай? От Перси?

«Он отравлен?» тихо пошутил Бенедикт.

Перси фыркнул. «Нет. И я не сам его приготовил. Я попросил Марию».

«Спасибо», - сказал Бенедикт, ставя чашку на колени, покрытые одеялом. Он

поднял глаза на брата и на мгновение задумался, прежде чем как можно более

вежливо спросить: «Ты что-нибудь хотел?»

Перси пожал плечами, жест получился почти детским. «Просто поговорить. Как ты

держишься?»

Бенедикт, только что поднесший чашку к губам и сделавший первый глоток, поперхнулся и начал яростно кашлять, едва не расплескав содержимое по кровати.

«Как я держусь?» повторил Бенедикт, ставя чашку с блюдцем на прикроватную

тумбочку. «С тобой все в порядке, Перс? Не пойми меня неправильно, но, насколько я помню, ты меня ненавидишь».

«Я никогда тебя не ненавидел», - нахмурившись, ответил Перси. «Да, меня

раздражали - а иногда и до сих пор раздражают - ты и твои поступки, но это не

значит, что я тебя ненавижу».

В его голосе снова звучала честность. Впервые за долгое время Перси полностью

потерял бдительность. Это был просто Перси, его уязвимый младший брат, без всех

этих шипов и колючек.

«Мне жаль, если ты так считаешь», - сказал Перси, его плечи слегка опустились.

«Я тоже тебя не ненавижу», - честно ответил Бенедикт. «И я в порядке, спасибо, что

спросил».

«Хорошо». Перси опустил взгляд на свои руки, а затем сказал: «Итак... что

случилось с...» Он сделал паузу, колеблясь. «С мисс Лафлёр... Или... то есть...»

«Виктором?» подсказал Бенедикт, его сердце заколотилось. Так вот так вот зачем

он здесь.

«Да».

«Он ушел», - просто сказал Бенедикт.

«Навсегда?»

Бенедикт кивнул.

«Но ты солгал». В голосе Перси прозвучал оттенок удивления.

«Да», - повторил Бенедикт. «Прости меня, Перси. Я не знаю, о чем я думал. Но я

сделал это не ради поместья». Он сделал небольшую паузу, прежде чем признаться:

«Я просто не хотел разочаровывать дедушку Генри».

Разочаровать. Это был первый раз, когда он признался в этом. Он убеждал себя, что это лишь для того, чтобы сделать деда счастливым. Но на самом деле дело было

не в этом. Бенедикт боялся разочаровать деда, как разочаровал отца. Боялся, что, если он не влюбится в девушку, дед Генри догадается, что Бенедикт - квир, и будет

презирать его так же, как презирал его отец. Оглядываясь назад, Бенедикт понимал, что его план потерпел грандиозное фиаско и привел именно к тому, чего он так

боялся.

«Я не об этом», - сказал Перси. «Ты сказал, что не был с ним связан. Но это так».

Бенедикт запнулся, его сердце громко стучало в груди.

«Кто тебе сказал?» - осторожно спросил он, чувствуя тяжесть во рту. «Слуги?» Они

могли что-то подслушать, когда они с Виктором были вместе в ту ночь, когда

вернулись с бала.

«Нет». Перси покачал головой. Затем его брови взлетели вверх. «Подожди, слуги

знают?»

Бенедикт пожал плечами. «Может быть. Но как...»

«Откуда я узнал?» Перси ухмыльнулся. «У меня есть глаза, брат. Ты никогда ни на

кого не смотрел так, как на