Великий обман Бенедикта Блэкмура - Гайя Тейт

повернул голову, чтобы посмотреть на Бенедикта, и когда их глаза встретились, Бенедикт быстро поцеловал его в переносицу.

Виктор выглядел так, словно хотел что-то сказать, но не сказал. Вместо этого он

крепче обнял Бенедикта и закрыл глаза. Вскоре Бенедикт почувствовал, как его

одолевает дремота. Когда он уже почти заснул, сквозь дымку он услышал

отдаленный стук копыт. Но с этим он разберется позже.

***

На следующее утро Бенедикт проснулся от стука в дверь. Медленно открыв глаза и

моргая от солнечного света, он первым делом почувствовал боль в груди.

Проклятый Торнби. Еще не отойдя ото сна, Бенедикт подумал, что, возможно, ему

все-таки стоит обратиться к врачу.

Раздался еще один стук, на этот раз более громкий, а затем и щелчок дверной

ручки, когда кто-то попытался ее открыть. Только тогда Бенедикт полностью

вспомнил, что произошло предыдущей ночью.

«Ваша светлость» - из коридора донесся приглушенный голос Джона.

«Лорду Блэкмуру нужно поговорить с вами».

Нужно - не нужно, подумал Бенедикт, мгновенно представив себе, что сейчас

произойдет. Он повернулся в кровати, ожидая увидеть рядом с собой Виктора, но

его там не было. Бенедикт сел прямо, сердце подскочило к горлу, но Виктор дремал

с книгой, раскинувшись в кресле у окна. Он был полностью одет, а длинные рукава

черной рубашки Бенедикта закатаны до локтей.

«Я скоро выйду, Джон», - сказал Бенедикт через дверь, поднимая с пола свою

одежду и начиная одеваться. «Ты можешь идти».

«Простите, ваша светлость, но лорд Блэкмур отдал мне строгий приказ доставить

вас сюда немедленно. И взять с собой...» - Джон кашлянул, прочищая горло, -

«гостя...» - он снова кашлянул, - «джентльмена».

Джентльмена. Черт.

Бенедикт посмотрел на Виктора, который как раз в этот момент открыл глаза и

теперь щурился от солнца, заливавшего комнату.

«Что происходит?» спросил Виктор, его голос дрожал от сна.

«Мой дедушка хочет поговорить со мной», - объяснил Бенедикт, застегивая

рубашку. «С нами».

Виктор отложил книгу и встал, поправляя одежду. Он выглядел так хорошо, что, когда Бенедикт увидел себя в зеркале в мятой и неопрятной одежде, он решил

переодеться. Сейчас у него не было времени на ванну, но она ему определенно была

нужна. Синяк на лице выглядел еще хуже, чем вчера вечером, губы распухли.

Бенедикт нашел в гардеробе выглаженную рубашку и брюки и быстро переоделся.

Затем он расчесал волосы и быстро оглядел себя в зеркале. Поймав в отражении

взгляд Виктора, он обернулся. Виктор нерешительно стоял у него за спиной.

«Ты хорошо спал?» тихо спросил Бенедикт, чтобы Джон, стоявший за дверью, не

услышал их.

«Да». Виктор кивнул и провел пальцами по своим непокорным волосам, пытаясь

привести их в порядок.

Бенедикт приподнял бровь и слегка улыбнулся. «А что это за кресло?»

«Я...» Виктор пожал плечами, и Бенедикт понял, что он что-то скрывает. «Я

проснулся рано. Не хотел тебя будить».

Бенедикт кивнул, решив больше не настаивать на этом, и направился к двери. «Ты

готов?» - спросил он, бросив взгляд на Виктора через плечо.

Виктор кивнул, и Бенедикт повернул ключ.

Они ждали его в кабинете. Все - дедушка, мать, Перси и даже Мария, которая молча

стояла у двери. Было всего восемь утра, но они уже были одеты и выглядели так,

словно проснулись по меньшей мере пару часов назад.

Когда Бенедикт вошел в комнату, вся его тревога мгновенно исчезла, уступив место

странной, спокойной покорности. Он знал, что его жизнь, какой он ее знал, закончилась. Он знал, что натворил. И он был готов принять последствия.

«Садись, пожалуйста», - сказал Бенедикту дедушка Генри, не обращая внимания на

Виктора, который последовал за ним в дом.

Бенедикт сел на диван у стены, а Виктор - рядом с ним. Именно тогда Бенедикт

смог по-настоящему взглянуть на свою семью и увидеть их лица.

Выражение лица деда Генри было пустым, совершенно нечитаемым. Лилибет

выглядела бледной и почти торжественной, ее взгляд, полный чего-то сродни

ужасу, переходил от старшего сына к мужчине, сидящему рядом с ним. Перси

казался растерянным больше всего на свете, его глаза были прикованы к Виктору, словно он был мифическим существом.

Несколько мгновений они сидели в тишине. Затем дедушка Генри поднял глаза от

своих рук, которые он рассматривал, и сказал: «Ты знаешь, почему мы здесь, Бенедикт?»

Взгляд деда нарушил самообладание Бенедикта. Еще минуту назад он был