Княжий венец - Анна Михайлова

- Должна я с ним объясниться. Чтоб не корил себя и не мучился.

- Ох, девка… Сердечные раны – они самые глубокие. Долго не заживают. А у кого-то и навсегда.

- А я все-таки попробую. Не прощу себе, если не попытаюсь.

- Ну, пошли. И как тебя толькотвойотпустил…

- Понимает он, что нельзя меня через колено ломать. Только хуже будет.

- Еще как будет… - пробормотала старуха, подводя к небольшому крепкому дому у окраины. Двор в темноту был погружен, только одно оконце светилось. Да темнота давно для Тами не помеха.

- Тут тебя подожду, - охая, знахарка присела на скамеечку. Мало ли, вдруг не совладает с собой охотник…

Тами ничего не оставалось как толкнуть калитку и сделать шаг вперед.

Легко она преодолела двор, неслышно поднялась по крутым ступеням. Не было отчего-то ей боязно, и не из-за сил своих, темных. Знала, что нет в голубоглазом охотнике подлости, как бы ни страдал он сейчас – не пойдет на бесчестный поступок. Оттого уверенно толкнула дверь в сени, а потом и вторую – в горницу. В полутемной комнате за пустым столом сидел Воят, обреченно обхватив голову руками. Молча сидел, настолько погруженный в отчаянную безысходность, что сердце екнуло. Тяжело вздыхая, мотал головой, будто отгоняя видения горькие, где любимая его в объятьях другого нежится. Одинокая свеча на столе лишь немного разгоняла мрак вокруг хозяина жилища. Весь остальной дом, под стать настроению охотника, был погружен в угрюмую темноту.

Едва слышно скрипнула под ее ногой половица у порога. Вскинул Воят голову, изумленно и неверяще уставился на гостью. И тут же выпалил разозлено:

- Ты…?! Чего надо? Князь жениться передумал? Думаешь, я не гордый – возьму? – вскочил на ноги и пренебрежительно скривил губы.

- Прекрати. Не оскорбляй себя подобными словами.

- Зачем тогда пришла?

- Поговорить хочу.

- Не о чем! Раз ты с ним… - сердито стукнул он кулаком по столу.

- Не рычи! – осадила Тами, после чего бесстрашно вошла и села на скамью по правую руку от него, - сядь. Объясниться хочу.

- Это потому, что он – князь, да? Только из-за знатности? Богатства захотела или я рожей не вышел? – зло прищурились голубые глаза.

- А вот сейчас ты пытаешься оскорбить меня. Незаслуженно. Не знала я, что он князь, когда сюда приехала. А деньги и власть вообще никогда меня не интересовали.

- Что тогда интересовало? Может и я это добуду?

- Нет. И чтоб ты знал: хоть сколь ты замечательный – не могло у нас быть будущего.

Тяжело осел на скамью от этих слов, будто подкосило. Посмотрел на нее с горькой ухмылкой, против воли в фиалковых глазах утопая. И почто ж не ему такая краса досталась? Видал же, что тянется к нему, говорит ласково…

- Это потому, что я – простой охотник? - насупился мужчина.

- Это потому, что я – «Говорящая с Тьмой».

- Умения что ль твои? И что с того?

До трясучки захотелось к ней прикоснуться. Хоть разок! Сжал ее ручки, что на столе лежали, своими ручищами. Радостно на душе, до боли сердечной. Не стала она вырываться, да лучше б ударила – от сочувствия в ее глазах выть хочется. Заговорила спокойно и ровно, каждым словом будто ножом по сердцу.

- А то, что если бы сошлись мы с тобой, то через полгода вдовцом бы стал.

- Как это? – вытянулось у мужчины лицо.

- Объяснять долго. Просто знай. И ничего бы ты с этим не сделал.

- А он значит – сделал? – вспылил охотник.

Хмыкнула Тами.

- Вот через полгода и узнаем. От любви взаимной и ее силы все зависеть будет, - да только знала, сердцем чуяла, что все сложится. И не будет более висеть над ней проклятье двадцати шести лет.

Посмотрел на нее Воят долгим взглядом и медленно к окну отвернулся. Нехотя заговорил, подперев голову рукой.

- Знал я. Еще когда уходил – знал, что потеряю. Видел, какими глазами на тебя князь смотрел. Так смотрят на женщину, что один лишь раз в жизни встречается. На жизнь или погибель.

- Не сердись на меня, Воят…

- Да чего уж там…, - повернулся к ней мужчина, - сам – дурак, поверил, что меня вдруг Боги счастьем более других одарят. Вроде бы и сердиться должен, а смотрю в глаза твои – и сердце поет. Ничего мне не надобно, только тебя видеть. Хоть изредка, хоть издали. А потому, – стукнул он слегка костяшками по столешнице и понялся, будто решение какое-то принял, - староста обоз собирает с дарами для вас. Вот с этим обозом я и поеду! Гляну, как ты живешь в столице, в хоромах княжьих. Не обижает ли кто. А иначе рожу кое-кому начищу, и не посмотрю, что князь.

- Воят… - грустно улыбнулась она.

- Не утешай. Не маленький – выдержу. А ты ступай, Тамирис. Пока я не передумал и не полез с поцелуями, - обжег на секунду голодным взглядом и прикрыл веки. Заталкивая неутоленное желание подальше.

- Я всегда буду рада тебя видеть, - встала она из-за скамьи.

- Иди уже, - охотник вновь открыл глаза и с теплой грустью посмотрел на девушку, - и, главное – себя береги. Да, и знай: пойму я, если «он» запретит даже здороваться со мной.

- Сейчас же не запретил прийти.

- Здесь – нет, а в столице правила другие. И ты там будешь другая. А потому, если мимо пройдешь – не обижусь я, не думай.

- Ну, это мы еще посмотрим! До свиданья, Воят.

- Иди, девочка. А я – пригляжу за тобой.

- Ты чего тут, старая? - поздней ночью князь Миргородский осторожно поднимался по ступеням низкого крылечка. Медовуха у старосты оказалась знатная, вроде и не крепкая, а ноги не совсем твердо держали. Оттого кругом по селению решил пройтись, хмельной дух проветрить. Негоже девочку свою нетрезвым видом пугать. Хоть и спит наверняка, птичка его ранняя. От одной мысли о том, чтоб нырнуть под одеяло и прижать ее к себе теплую, сонную, в паху тесно стало. Даже шаг ускорил. Думал по-тихому в избу зайти – а тут вот, соглядатай на