Телохранитель для дочери генерала драконов - Мария Павловна Лунёва

— Мне нужны травы, малец, — я уставился на Яшку. — Только жар и слабость. Два дня как, но вчера я не заметил, что горит она. Спала...

— Пойдем, Руни, я тебе соберу трав. А если появится кашель или еще что, так мне сразу скажешь, и подправим букет лечебный. Моя мамка только так сборы свои и называет — букеты здоровья.

Глава 75

На улице похолодало. В кромешной тьме Яшка шел неуверенно, приглядываясь к окружающему пространству. Не выдержав, я взял его за локоть и повел к нужным телегам, ориентируясь на запах.

Кожа... Пряности... Сушеные фрукты...

Травы...

Остановившись, я взглянул на паренька.

— Твоя?

Он закивал и, откинув ткань, забрался внутрь.

На нас взглянул охранник постоялого двора и, опознав как хозяев обоза, вернулся в небольшое строение.

— Руни, подробнее опиши хворь. И наших слушай меньше. Мамка моя никогда не принимает больную, если рядом с ней муж стоит. Выпроваживает куда подальше. У них же всего два вида женских болезней, вернее — три. Пустяк, само пройдет. Это уже не лечится, скоро помрет. Ну и, разродится и оправится.

Я усмехнулся.

— Значит, ведьма тебя растила.

— Да, моих хворь покосила. В тот год она селеньями жизни забирала. Я один в доме и остался. Плохо все помню. Лежали на кроватях и мать, и батька, и братья старшие. А я так есть хотел. А потом дверь в дом открылась, и вошла матушка моя. Меня на руки взяла, вот с тех пор я ее сын. И батька был... Но сгинул. Плохо без него. Но ты мне, волк, зубы не заговаривай расспросами своими, по делу давай. Насморк, горло болит...

— Ничего такого, — я заглянул в мешки через его плечо. — У нее жар. И разбудить сложно. Два дня как.

— Она орина, видимо, раньше не знала походной жизни. Холод, страх. В телеге на сене спать с непривычки — какая же женщина выдержит. Так...

Он принялся спешно вытаскивать небольшие мешочки. Развернул на небольшом ящике плотную ткань и деревянной ложечкой отсыпал на нее порошки. Пахучие такие.

— Это перетертые травы, высушенные особым способом, — пояснил Яшка. — Я долгое время лекарем мечтал быть, да таланта магического во мне не нашли. Но от этого знаний в голове меньше не стало. Заваривать необходимо как чай простой. Прямо в кипяток и, чтобы постояло немного. Как вся взвесь на дно опустится, так можно отпаивать.

— Вот и запаришь все, — я уважительно кивнул. — Опытнее меня будешь.

— Да кто на кухню таверны пустит? — он развернулся и удивленно взглянул на меня.

В тусклом свете фонарей телеги он казался совсем мальчишкой. Наверное, я был таким, когда в нашу деревню вошли драконы. Еще помнил, как страшно было осознавать себя слабым.

Все еще слабым.

А этому пострелу хватило мужества забраться в телегу и поехать не пойми куда.

— Чтобы стать лекарем, Яшка, необязательно быть магом. Разве не так? — я приподнял бровь.

— Да, если у тебя в кармане есть золотые монеты, волк. Учиться у мастеров — удовольствие дорогое. Они берут или магически одаренных учеников, или золотом увешанных. А я ни то ни другое.

— И поэтому сюда поехал? — догадался я.

— Да, — он закивал. — Если мои травы и порошки понравятся ханыму, то будет шанс возить их в Рэдкаим на особенных условиях. А это золото, волк. Это мой шанс стать кем-то больше, чем я есть.

Никогда бы не подумал, что я такой важный. Эта мысль по-настоящему удивила.

— Поторапливайся, моя девочка в комнате совсем одна, — пробормотал негромко.

— Не торопи, — Яшка продолжал ссыпать порошок.

Среди мелкой взвеси, практически схожей с пылью, имелись и частички крупнее. Они больше напоминали скрученные в трубочку мелкие листочки. Лепестки цветов, изломанные, но узнаваемые.

— Готово, — пока я рассматривал травяную смесь, паренек закончил. Все смешав, он убрал ложечку и, завязав ткань в узелок, протянул мне.

— Сколько должен? — спросил не подумав.

— В таких случаях деньги брать зазорно. Ты не со стороны, а идешь вслед за нашим обозом. Но при этом мы тебя не нанимали и золота не обещали.

— Угу, — я кивнул. — Тогда идем со мной на кухню.

— Не пустят, — запротестовал он, но, натолкнувшись на мой тяжелый взгляд, умолк...

... Подавальщица оказалась на месте. Сидела за стойкой, смотря в никуда.

— Хозяин таверны кто? — спросил я прямо.

Она вздрогнула и подняла голову. Моргнула.

В этот момент я вспомнил, почему редко имел дело с женщинами... Выдохнул.

— Мне вопрос повторить? — спросил куда спокойнее.

— А зачем он вам? — она подозрительно прищурилась. — Вы заказ не делали, чтобы я вас как-то не так обслужила.

— Вот именно, — я кивнул. — Поэтому зови хозяина.

— Зачем? — она упрямо выставила подбородок вперед.

— Человечка, — процедив, я заглянул на кухню. — Или зовешь, или я самовольно иду туда. — Я указал на растопленную печь. — Мне нужен кипяток и кувшин.

— Не положено, — она поднялась и сложила руки на груди.

— Я же сказал, не пустят, — шепнул Яшка.

Я улыбнулся, нехорошо так. Демонстрируя клыки.

— Карду, — завизжала девица, — здесь двоих на улицу выпроводить нужно.

Услышав ее вопль, подскочили наши торговцы, а в следующий момент дверь, ведущая в подсобку, отворилась, и вышел здоровенный перевертыш из медведей. Взглянув на меня, он отступил.

— Что тебе угодно, фер? — его голос дрогнул.

Этот силу чувствовал, хоть я ее и не выпускал.

— Кипяток и кувшин, — повторил я. — Моя женщина больна.

— Так проходи на кухню. Ладька, поднимай поваров...

— Не нужно, — я остановил его. — Только вода и кувшин.

Охранник направился к нам. Сдвинул в сторону подавальщицу, которая так и замерла с выпученными глазами, и вошел на кухню. Остановившись у печи, загремел котелками.

— Кипяток есть. Что запариваем, фер?

— Мой паренек все сделает, медведь, — я взглянул на Яшку. — К нему со всем уважением. На возраст не смотри. Как будет готово, он принесет отвар