Эта башня во мне - Надежда Викторовна Ожигина

Я вздрогнула, вырвалась из рук Юэ Луна, ласкавших меня все настойчивей. Зашипела от боли в запястье, вызванной травяным браслетом. Скользнула в калитку, хлопнула дверцей и побежала во тьме, наощупь, на звук, долетавший из моего подъезда. Осы бесновались разъяренным роем, грозили изжалить насмерть, а я спешила к ним за спасением! В чернильном мраке – на второй этаж, ни разу не споткнувшись, не оступившись, будто кто поддерживал под руку, темнее самой темноты. Ключ нашелся сразу и с первой попытки воткнулся в замочную скважину, провернулся, открывая проем.

– Входи! – прошептала я сгустку тени. – Тебе разрешаю проход за порог.

– Уверена, что именно мне? – послышался ехидный вопрос.

– Только тебе, всегда!

Меня подхватили на руки, внесли в квартиру, захлопнули дверь. Я снова оказалась в объятьях мужчины, но безразличие улетучилось, и каждое движение имело смысл. Каждое слово, каждый звук в темноте.

– Где этот пастырь успел коснуться? – яростный шепот в ухо. Треск запястий, с силой прижатых к стене, боль в вывернутых плечах.

– Везде! – подколка на грани фола. – Рискнешь повторить этот подвиг? Также как он, без боли?

Руки Грига комкали платье, касались бедер, груди, стягивали с плеч легкую ткань, губы обжигали поцелуями кожу, спускаясь все ниже, ниже… Я запустила пальцы в его роскошную гриву, с наслаждением перебирала волосы, ликуя каждой клеточкой тела.

– Если б знала, как я хочу…

– Тогда почему не возьмешь?

Я стояла перед ним, обнаженная полностью, только шпильки на ногах и колье на шее, почти как в тот раз, в «Ленинградской».

Григ застыл на коленях, прижавшись губами к напряженному животу, простонал, не скрывая лютой тоски:

– Я убью тебя, девочка из метро. А я этого не хочу. Никому не позволю тебя обидеть, даже себе, клянусь.

Я хотела тоже упасть на колени, обхватить его, удержать, но Григ успел увернуться, вырвался, отступил куда-то в глубину коридора. Сбежал, как и всегда, параноик. Шумно выдохнул в темноте, пытаясь прийти в себя.

– Сам не берешь, и другим не даешь! – в сердцах я сдернула шпильку с ноги и с размаху метнула на звук.

– Зато ты даешь! – парировал он, легко увернувшись от туфельки. – Экзотики захотелось? Ну-ну! Прямо на улице потекла!

– Ревнуешь? – возликовала я, швыряя вторую туфельку. Раздался звон разбитого зеркала, и ехидный смешок вдогонку. – А кто дал право меня ревновать?

– Так пожалуйся в ассоциацию по защите прав человека!

– Угу, – буркнула я, остывая. – А еще в федеральную службу по охране памятников архитектуры. Я не ведь человек, я культурное наследие нашей столицы. Раз мы откатились к исходной черте, может, вернешь электричество людям? Все-таки выходной, телевизоры, готовка, кондиционеры…

– Сколько сострадания, Аля, – Григорий вновь оказался рядом, укутывая меня в покрывало. – Удивительной доброты со-здание!

Вспыхнул свет, даже в моей квартире, а ведь я точно его отключала, отправляясь в театр «Фиона». Как же давно это было! В позапрошлой жизни, а может, раньше.

Григ стоял рядом, взъерошенный, схожий с вороном больше обычного. Неизменный тотал блэк в одежде, глаза – как угли, с красноватым отливом.

– Почему мы не можем быть вместе?

– Потому что я задолбался просыпаться наутро в кровати рядом с ошметками девочек, рискнувших со мной переспать, – грубо ответил Григ. – Потому что я монстр, и это не вылечить чистой любовью и поцелуями.

Он прошел в гостиную, порылся в серванте, выудил бутылку виски. Выпил из горла половину, не меньше, выхлебал, будто воду.

– Я не собака на сене, – заявил, с отвращением изучая пряник, успевший превратиться в окаменелость. – Уступлю, когда выберешь пару. Но китайский пастырь мне не по вкусу.

– Ты же не пробовал, – огрызнулась я, отбирая у Грига бутылку. После его откровений и мне потребовалось лекарство. – Но видишь ли, милый, не тебе решать.

– Юэ Лун подставил зрительный зал, чтоб приманить дракона. Я не ангел, случалось убивать и больше, не зря прозвали беспредельщиком Субаш. Но только дракона я не услышал, а люди уже умирали. Не нашлось за кулисами никого, похожего на Синга Шё. Если б не тот гардемарин… Кстати, ему уступлю, правильный парень, я оценил.

– Он меня еще сватает, вы поглядите! – я сделала вид, что швыряю бутылкой. Григ пригнулся, изображая испуг. – Я тоже не слышала Синга Шё. Ни гуциня, ни змеиного шороха, ни лунного океана. А ты круто сыграл на органе, маэстро!

– Тот редкий случай, когда в бою пригодился рояль в кустах. На самом деле, я ехал к тебе, чтоб похвалить, девочка Аля. Такая старательная ученица!

– Такой беспощадный учитель! – вернула я комплимент. – Подожди пять минут, хорошо? Я соберу одежду и ноты. А после поужинаем в «Ленинградской» и продолжим наши забавы. Только не бей, как в тот раз, мне завтра встречаться с Фроловым.

– У меня мотоцикл, а не такси, – Григ почесал подбородок.

– Навьючим котов, – отмахнулась я. – Это ведь ты разбудил помощников?

Через четверть часа, в привычном прикиде, в курточке, в джинсах, в кроссовках, хрустя по осколкам разбитого зеркала, я вручала Воронцову две объемные сумки, куда упихала всю прошлую жизнь.

– Я почувствовал одну странность, Алька, – Григ вышел на балкон и взглянул на луну. – То, что творила китайская труппа… Эта сеть над залом, как паутина. Слишком похоже на практики приснопамятного Дома Иллюзий. Но зрителей не просто отправили в транс. Музыканты пытались овладеть их сознанием. А это – технология марионеток. В зале собрались известные люди, послы, дипломаты, богема. Сделать их послушными куклами – замысел неплохой. Но откуда дракону известны техники Дома Манекенов, Аль? Мелочь, а цепляет, не отскрести.

– Василевский! – ответила я, наблюдая, как по веткам деревьев скользят коты – сполохами бронзы в лунном сиянии.

– Секретарь Кондашова? – не понял Григ.

Я рассказала обо всем, что увидела в жутком кровавом видении, мысленно млея от «Альки», так мило, по-домашнему прозвучавшей. Григорий мрачно кивнул.

– Этот дракон, будь он неладен, словно мысли мои читает! В тридцатых годах перед арестом я прошел по Москве, вырезая кланы, помогавшие рушить башню. Мстил за себя, за сестру. За отца, которого ненавижу. Благо, все жили культурно, в каждом доме рояль, как признак достатка. Я тогда никого не щадил. И вот опять. Башня «Москва» и трупы…

– Ненавидел отца и мстил за него?

– Противоречивая натура, не так ли?

На балконе коты не уместились, но Григ справился, навьючил одного и другого, отправив шлепком обратно в гостиницу. Оглядел на прощанье полусонный двор:

– Хороший район, спокойный. Этот дом в тридцать четвертом году построили для Наркомата