"Феникс". Номер для Его Высочества - Элиан Вайс

По толпе пронёсся вздох. Кто-то всхлипнул.

— Она построила этот отель, — Эрик обвёл рукой наше творение, — из пепла прошлой жизни. Она спасла короля, не думая о себе. И она покорила моё сердце, которое я считал навеки заледеневшим.

Я почувствовала, как к глазам подступают слёзы, застилая всё вокруг.

— И сегодня, — он отпустил мою руку и, глядя мне прямо в глаза, опустился на одно колено прямо в траву у моих ног. Достав из кармана бархатную коробочку, он открыл её. На солнце вспыхнул камень — ещё красивее, чем тот, что он дарил мне в первый раз. Он переливался всеми оттенками голубого, как наше озеро в ясный день. — Лилиан, я хочу спросить тебя перед всеми, кто нам дорог и кто нас любит. Ты согласишься стать моей женой? По-настоящему, навеки, перед Богом и людьми?

В толпе ахнули. Женщины прижимали платочки к губам, мужчины одобрительно загудели. Я смотрела на него, на любимые серые глаза, на это кольцо в его руке, на его колени, испачкавшиеся в траве, и чувствовала, как слёзы счастья бегут по моим щекам, капая на платье. Я не могла вымолвить ни слова, в горле стоял ком.

Я просто кивнула, а потом, собрав все силы, выдохнула:

— Да! Эрик, да! Конечно, да!

Широко улыбнувшись, он надел кольцо мне на палец — оно село идеально, будто всегда там и было — и встал, тут же прижимая меня к себе так крепко, что я чуть не задохнулась. Гости взорвались аплодисментами, криками «Ура!» и поздравлениями.

— Поцелуй! Поцелуй! — заорал Пашка, подпрыгивая в первом ряду. Сёмка вторил ему, хлопая в ладоши.

Эрик отстранился на мгновение, заглянул мне в глаза, словно спрашивая разрешения, и я сама потянулась к нему. Мы поцеловались под гром оваций и восторженный визг Мэйбл. В этом поцелуе были и наши слёзы, и наш смех, и всё то, что мы пережили.

— Лилиан, — раздался знакомый голос, когда мы наконец оторвались друг от друга. Король подошёл к нам, сияя улыбкой. — Я благословляю этот брак. От всей души. Вы — одни из самых достойных людей, которых я знаю.

— Спасибо, ваше величество, — я хотела присесть в реверансе, но король мягко поднял меня и по-отечески обнял.

— Ты заслужила счастье, девочка, — тихо сказал он мне на ухо. — Ты спасла мне жизнь. Будьте счастливы. Это приказ.

— Будем, ваше величество, — пообещал Эрик, пожимая ему руку.

А потом начался праздник. Столы, которые, оказывается, тайно накрыли с самого утра, ломились от угощений — Мэйбл превзошла саму себя. Вино лилось рекой, музыканты, приглашённые неизвестно кем, играли без устали. Мэйбл, раскрасневшаяся и счастливая, самозабвенно танцевала с Дональдом, который, несмотря на свою серьёзность, лихо отплясывал. Пашка и Сёмка носились между гостями, принимая поздравления и хвастаясь, что это они всё устроили. Кузьма с Мироном, обнявшись, пили за наше здоровье уже, кажется, в десятый раз.

— Лилиан, — Эрик поймал меня в толпе, когда я принимала очередное поздравление от городского пекаря. — Пойдём со мной.

Он увлёк меня подальше от шума, на край поляны, к озеру. Здесь было тихо, только вода мерно плескалась о берег, и закат окрашивал небо и горы в золото и пурпур.

— Я так счастлив, — прошептал он, прижимая меня к себе и утыкаясь носом в мои волосы. — Я боялся, что ты откажешься. Что скажешь, что тебе нужно время.

— Глупый, — я погладила его по щеке. — Я люблю тебя с той самой ночи, когда ты ворвался в мою комнату, подозревая меня во всех грехах. Я просто не хотела себе в этом признаваться.

— Я тоже люблю тебя с той ночи, — рассмеялся он. — Наверное, даже раньше. С того момента, как увидел, как ты споришь с поставщиком из-за цены на муку. Ты была прекрасна в своём гневе.

— Ты невозможен, — засмеялась я, шлёпая его по груди.

Мы стояли у воды, обнявшись, и смотрели на догорающий закат. Где-то позади гремел праздник в нашу честь, но здесь было тихо и спокойно. Идеально.

— Эрик, — сказала я.

— М?

— Я люблю тебя.

Он поцеловал меня в макушку.

— И я тебя люблю, Лилиан. Навсегда.

Мы вернулись к гостям, и праздник продолжался до самой ночи, озаряемый факелами и смехом. А когда все разошлись, когда усталая, но счастливая Мэйбл ушла спать, а мальчишек еле дотащили до кроватей, мы сидели на крыльце, укутавшись в один плед, пили остывший чай и строили планы.

— Свадьбу сыграем здесь, — мечтательно говорила я, перебирая его пальцы. — Осенью, когда листья пожелтеют. Представляешь, как будет красиво? Золотые деревья, синее озеро… Под открытым небом.

— Хорошо, — соглашался он, целуя мои пальцы. — Будет самый красивый праздник.

— А потом поедем путешествовать. Я хочу показать тебе мир. За те горы, о которых я тебе рассказывала. Там такие рассветы…

— Поедем. Обязательно поедем.

— И детей… — я запнулась, чувствуя, как краснею даже в темноте. — Детей мы заведём, да?

— Обязательно, — его голос стал очень тёплым. Он притянул меня ближе. — Сколько захочешь. Пусть весь этот старый дом наполнится детским смехом.

Я заснула у него на плече, слушая, как ровно и сильно бьётся его сердце. Это было лучше любой музыки. И мне снилось озеро, золотые горы, и наша долгая-долгая счастливая жизнь, которая только начиналась.

Глава 44

Свадьба

Осень в этом году выдалась на удивление щедрой. Солнце, словно золотых дел мастер, не жалело позолоты для листвы, развесившейся над озером. Клены горели багрянцем, березы стояли в легком желтом сиянии, а вода в озере была настолько зеркальной, что в ней отражались и припорошенные первым снегом вершины гор, и безупречная синева неба. Казалось, сама природа решила надеть свой лучший наряд. Идеальный день для свадьбы.

— Лилиан, ради всего святого, не дёргайтесь! — голос Марфы, нашей портнихи и по совместительству главного цензора по части этикета, резанул по тишине комнаты. — Если вы сейчас же не замрёте, я пришью подол к вашему чулку, и пойдёте к алтарю, подпрыгивая, как кузнечик!

— Я стараюсь, Марфа! Честное слово! — простонала я, втянув живот и стараясь дышать через раз. — Просто это платье… оно само по себе заставляет дышать по-другому. От восхищения.

Платье, раскинувшееся по комнате белоснежным облаком, действительно было чудом. Тончайший шёлк, привезённый купцами из-за гор, струился и переливался на свету. Рукава-фонарики, расшитые