Совращенная - Вирджиния Хенли

Не прошло и часа, как Николас уже был на Керзон-стрит. Он поставил Атлас в стойло и оседлал Разбойника. Раз уж он выдает себя за лорда Хаттона, то должен ездить на его жеребце. Все шесть миль пути до столицы Николас мучительно размышлял о последних событиях. Он радовался, что они с Александрой поженились, однако поступок брата поверг его в отчаяние.

Николас проехал мимо собора Святого Павла до Чипсайда и свернул на Вуд-стрит. У тюрьмы он привязал Разбойника и вошел внутрь. Остановился у деревянной перегородки и заговорил с тюремщиком через окошко:

– Я лорд Хаттон. Насколько мне известно, у вас содержится мой брат, Николас?

Тюремщик пробежал пальцем по списку поступивших.

– Так точно, милорд. Николас Хаттон, арестован нынче утром.

– Я хочу поговорить с ним.

– Одну минуту, милорд.

Прошло куда больше минуты, когда Кит Хаттон в военной форме появился у зарешеченной двери.

– Слава Богу, ты здесь! Вели снять с меня эти железки, вытащи меня отсюда!

– Снять наручники – одна гинея, милорд, – объявил надзиратель.

Ник порылся в кармане, вытащил гинею и просунул через решетку. Надзиратель снял с Кита наручники.

– Так не годится, – властным тоном заявил Ник. – Я желаю поговорить с братом наедине. Готов пройти в его камеру.

– Я сижу в общей камере, с уголовниками! – возмутился Кит, потирая запястья. – Они не верят, что я лорд Хаттон!

– Ты ничего не выиграешь, выдавая себя за меня! – отрезал Николас и повернулся к надзирателю: – Мой брат недавно вернулся из Франции. Служил капитаном в армии Веллингтона.

Это заявление произвело на надзирателя сильное впечатление.

– Позвольте пожать вашу руку. – Он протянул Киту ладонь, но тот отпрянул от него.

– Кто может предоставить капитану отдельную камеру?

Надзиратель направил его обратно к тюремщику. Не успел Ник подойти к деревянной перегородке, как на пороге возникли Стейнс, Стивенсон и Нортон.

– Нельзя ли освободить брата под залог?

– Никакого залога, – ответил Нортон.

– Его поместили в камеру к уголовникам. Я попросил перевести его в отдельную. Сколько его тут продержат, Нортон?

– Максимум три дня. Потом переведут в Ньюгейт.

– Мы постараемся добиться рассмотрения дела в ближайшие пару дней, – вмешался Невилл Стейнс. – Нам нужно снять показания и собрать присяжных. Стивенсон – мировой судья, мы с вами пэры. Думаю, нам удастся ускорить процесс, Кристофер.

– Ему понадобится свежее белье, бритва.

– Я позабочусь о том, чтобы его перевели в отдельную камеру. А вы привезите все необходимое, времени у нас мало.

В течение часа Николас вернулся с чистой одеждой и туалетными принадлежностями брата. Пришлось дать надзирателю десять фунтов, чтобы попасть в камеру Кита. И еще десять, чтобы надзиратель оставил их наедине.

– Какого черта тебе понадобилось драться на дуэли с Джереми Итоном?

– Ты не представляешь, в каком кошмаре я жил! Как только ты бросил меня и умчался на войну, эта лживая свинья принялась шантажировать меня. Я заплатил ублюдку требуемую сумму, но он возвращался снова и снова. Вот куда ушла большая часть наследства! Они с его папочкой-мошенником высосали из меня все, до последнего пенни!

– Тише, – предупредил его Ник. – Почему ты не сказал мне? Я выиграл бой у его отца, а уж кузена раздавил бы, как таракана.

– Ах да, я забыл, ты же у нас великий герой! – фыркнул Кит. – Разве не ты решил, что настала пора мне самому за себя постоять?

– Но ты ведь этого не сделал, не так ли? Ты просто хотел убить его, выдав себя за меня.

Кит провел рукой по волосам.

– Нет! Дело в том, что форма напугала бы его, дала мне фору. Я должен был заткнуть ему рот!

– Почему?

– Он угрожал предать огласке тот факт, что это я застрелил отца, а не ты. Хотел выставить нас обоих лгунами и сообщить, что мы обманули власти.

– Выходит, в тот день Джереми Итон наблюдал за нами.

– Да, черт бы его побрал, он все видел!

– Тебя арестовали по подозрению в убийстве.

Кит запустил в волосы обе руки.

– Итон решил отомстить мне. Это он вызвал меня на дуэль, точнее, тебя!

– Отец действительно погиб в результате несчастного случая, Кит?

– Да! Нет! Не знаю!

– Знаешь. – Ник затаил дыхание, ожидая ответа. Как же ему хотелось, чтобы это был несчастный случай!

– Мы стояли на полянке, спорили по поводу моей будущей помолвки. Он обозвал меня трусом, сказал, что у меня кишка тонка. Ослепленный яростью, я опомнился, лишь когда увидел кровь! Я застрелил его в горячке.

Только теперь Николас понял, что на самом деле произошло. «Я считал, что война лишила меня всех иллюзий, но ошибся. До этого момента в некоторых вопросах я оставался наивным, словно дитя. Ты знал, что это не несчастный случай, когда просил меня взять вину на себя. Вину за убийство! Ты собирался убить Итона и спланировал все так, чтобы виноватым снова оказался я. Мы с тобой одна кровь, одна плоть. Как может близнец обойтись подобным образом со своим близнецом?»

– Ты должен помочь мне! Ты всегда меня выручал, Ник, ведь мы оба в этом замешаны! Не так ли?

Долгое мгновение Николас смотрел на брата, потом припечатал, словно вердикт вынес:

– Кредит доверия исчерпан.

– Они вряд ли посмеют осудить английского пэра. Ты просто обязан убедить их в том, что я лорд Хаттон!

– Это невозможно. Лорд Хаттон – я.

По пути в Лонгфорд-Мэнор Александра не проронила ни слова. Ее мир рухнул. «Как я могла поддаться на уговоры Кита и выйти за него?» – спрашивала она себя снова и снова, а внутренний голос отвечал: «Иначе он не согласился бы помочь Николасу». – «Я поклялась сделать все возможное для Ника и не должна сожалеть о содеянном». – «Но сдержит ли Кит слово?» Ответ пришел сам собой: «Верить нельзя, но я не стану исполнять свои супружеские обязанности, пока Николас не выйдет из тюрьмы и его честное имя не будет восстановлено!»

Появившаяся из кухни Дотти смерила внуков взглядом:

– Алекс часто выезжает покататься на рассвете, но я не думала, что на земле есть силы, способные заставить Руперта выбраться из-под одеяла в такое время суток. Если только он пописать не захотел.

– Руперт приехал из Лондона, бабушка. Николас арестован по подозрению в убийстве отца.

– Господь всемогущий! Нужно срочно связаться с Невиллом.