Рискованное увлечение - Джулия Росс

– Я не хочу, чтобы те события были последним воспоминанием о том, что свершается между мужчиной и женщиной.

– Что вы имеете в виду?

– Вы думаете, я собираюсь до конца жизни оставаться в одиночестве и переживать эти кошмары? Я больше не буду прятаться. Пять лет я скрывалась в Мэнстон-Мингейт, пытаясь отрицать свои чувства и желания. Внушать себе, что можно быть счастливой одной. Но я не была счастлива.

Олден опустил глаза. Джульетта честно выставляла себя перед ним. Как такому человеку, как он, распорядиться подобным подарком?

– Это то, о чем вы думали там, в Блэкторн-Мэнор?

– Я лежала в темноте и размышляла, – сказала Джульетта. – Если бы мне снова выпал шанс начать все заново, я бы ухватилась за него обеими руками. – Она встала и круто повернулась. – Вы только что дали мне этот шанс. Как компаньонка вашей матери, я могу появиться в обществе. Я могу ездить в Лондон. Нужно ли мне заботиться о своей репутации? Ничуть. Что ожидается от замужней женщины, живущей отдельно от мужа? Что у нее есть любовники. Я намерена их завести. Мне хочется получать от этого удовольствие. Как Марии!

Олден вскочил и отвернулся от кровати.

– Я не хочу, чтобы вы были такой, как Мария!

Джульетта презрительно скривила губы.

– Вы думаете, меня волнует, что вы хотите?

– Черт побери, что вы хотите от меня, Джульетта? – Олден стиснул кулаки. – Я не могу повернуть вспять то, что уже сделано.

– Неправда. Можете. Я хочу, чтобы вы разогнали мрак и заменили его сиянием. Мне больше некого просить. И это не терпит отлагательства! Я в этом абсолютно уверена!

Олден чувствовал себя почти бестелесным духом, наблюдающим со стороны за кем-то, кто беспомощно стоит на ковре.

– Что вы хотите, чтобы я сделал?

– Я хочу, чтобы вы зажгли свечи. Множество свечей. Я хочу, чтобы вы сделали эту комнату теплой и светлой. Я хочу видеть красные отблески жаркого пламени в ваших волосах, на ваших руках, на вашем теле. Я хочу видеть вас. Нагим передо мной, в этой комнате.

– Нагим? Почему, Джульетта?

– Перестаньте, Олден! – В ее голосе звучала ярость, а уничтожающий взгляд выражал угрозу. – Я хочу вас в постели! Вы использовали мое тело – теперь моя очередь использовать ваше!

Он резко повернулся и ушел в свою комнату. Никогда еще отклик его естества не был мощнее. Тот надзиратель трогал ее грудь и ноги, пока она лежала связанная и беззащитная. Этот образ, точно червь, подтачивал желание плоти. Лишь убийство вызывало интерес. Любовные утехи – это не то! Это всего лишь удовольствие, приятное времяпрепровождение, дань скуке.

Однако вопрос был задан и требовал ответа.

Олден собрал подсвечники. Потом выскреб из буфетных ящиков все до единой свечи и перенес в комнату Джульетты. Воткнул наполовину оплавленные огарки в пустые подсвечники. Набил поленьями холодный камин и, расставив где только можно подсвечники, стал переносить пламя с одного фитиля на другой.

Когда комната осветилась, Олден повернулся к Джульетте лицом. Блеск в ее глазах обрел устрашающую законченность.

– Без одежды, – сказала Джульетта.

Олден сбросил халат на пол и взялся обеими руками за ночную сорочку. Стащил через голову и швырнул на кресло. Затем стянул ленту, так что его волосы рассыпались по плечам. Отсветы пламени облизнули его нагое тело подобно тысяче любовниц.

Он шагнул вперед и остановился у спинки кровати.

Когда Джульетта встретила его взгляд, ее лицо запылало, как при вспышке лихорадки – антитезы желания.

– Я никогда не отвергну вас, Джульетта, – сказал он спокойно. – И никогда не стану притворяться перед вами.

Ее сердце колотилось в бешеном ритме, устроив в груди настоящую какофонию.

Он был великолепен. Душа разрывалась на мелкие кусочки. Руки и ноги с тугими шнурами вен, плоский подтянутый живот, узкие бедра, грудь и ребра, покрытые твердыми мышцами.

Светлые пряди, курчавившиеся на концах, ласкали его плечи. Его кожа в пламени свечей отливала золотом, возле бедер – бронзой. На этом фоне темнела мужская плоть. Это было прекрасное мужское тело, которому Джульетта поклонялась в Мэрион-Холле. Поклонялась пальцами, ртом и всем своим существом, но никогда не видела. И этот человек, с этим дивным телом потом ее предал.

Безудержный ритм разбушевавшегося сердца проникал все глубже и глубже, вызывая ноющую боль между ног, ее отвратительных скрюченных ног. После Блэкторн-Мэнор Джульетта постоянно ощущала их уродливыми и безобразными.

– Я решительно настроена на свободу. И от вас освобожусь тоже.

– Хорошо, – сказал Олден. – Как вам будет угодно.

Безумие проделало головокружительный кульбит.

– Я хочу трогать вас, – сказала она.

Свободно держа руки вдоль туловища, Олден обошел кровать, улыбаясь уголками рта. Его тело поблескивало в свете канделябров. Она могла поранить его – при желании. Как он не боялся?

Более того, уверенный и бесстыжий, он стоял около кровати.

Приподнявшись на колени, Джульетта положила ладони ему на грудь, ощущая под мягкими завитками жесткие мышцы. Его член шевельнулся и отвердел.

– Вы испытываете желание ко мне? Даже сейчас?

– Я теряю рассудок от желания, Джульетта, – сказал Олден. – Я до глубины души вас желаю.

Ее руки скользнули вниз и остановились на его бедрах. Она склонилась к нему и пристроилась лбом в жестком углублении возле плеча. Мужская плоть давила на нее сквозь ночную сорочку. Тонкая ткань была единственным, что предохраняло тело, не давая ему рассыпаться на мелкие хрупкие обломки.

– Поцелуйте меня. – Джульетта подняла голову и отпрянула назад, едва он поднял руки. – Нет, не прикасайтесь ко мне своими пальцами!

Олден уронил руки. Приподняв на секунду подбородок, он посмотрел в потолок.

– Только ртом? – спросил он.

– Только ртом, – ответила Джульетта. – Поцелуйте меня, Олден.

Он наклонил лицо и улыбнулся.

Ах, он улыбается… Схватив его за плечи, Джульетта подалась вперед и прижала свой рот к его рту. Губы Олдена смягчились под этим натиском, позволяя ее ярости мародерствовать. Тем временем его ревущая плоть жестко и твердо ткнулась ей в живот.

Джульетта просунула язык между его зубами, погружаясь внутрь темных тайников. Ее ногти впились в мышцы его плеч. Ее грудь прижалась к его груди, отделенная только тонким материалом сорочки.

Ну почему он не принимает ее в искусные объятия, как прежде? Почему не пресекает этой неловкой, необузданной атаки, чтобы разделить очарование близости? Несмотря на буйство собственной плоти, он стоял пассивно. Его язык и губы лишь отвечали – прикосновением на прикосновение. Он целовал, но не переходил в нападение. Джульетта пришла в бешенство.