Весенние сны - Джейн Арчер

Лорели поймала его взгляд, потом заглянула в свою тарелку и с показным наслаждением втянула носом горелый запах.

– Детство вспомнилось! Как будто моя мама готовила!

Не успел Ти Эл и рта открыть, как в столовой снова появилась Мария с большим блюдом в руках. С трудом поставив его на стол, она гордо выпрямилась и спросила:

– Порезать, мэм?

И, не дожидаясь ответа, принялась отхватывать здоровенные куски от окорока, который лежал в окружении опять же подгоревшего батата и бог знает из чего сделанного гарнира.

– Вообще-то, Мария, мясо нарезает хозяин дома, но раз уж вы начали... – недовольным тоном заметила Лорели.

Мария уже успела разложить по тарелкам толстые, покрытые жесткой подгоревшей коркой ломти ветчины, всякий раз подкладывая по ложке обуглившегося батата. Обслужив всех, она небрежно поклонилась и быстро вышла из столовой.

В комнате повисла долгая тишина. Ее нарушила Лорели, заметив:

– Прошу извинить нашу служанку. Она не должна была нарезать ветчину.

Ти Эл поднялся со своего места так резко, что стул, на котором он сидел, с грохотом пистолетного выстрела опрокинулся на пол.

– Сеньора! – обратился он к Лорели. – Все это следует расценивать как шутку?

– Шутку? – непонимающе посмотрела на него Лорели. В голосе ее прозвучала явная растерянность.

– Вот именно, сеньора, вот именно – шутку! Вы что, и в самом деле полагаете, что мы будем есть вот это?

Лорели встала, аккуратно отодвинув свой стул, и нахмурившись, с возмущением воскликнула:

– Сэр, вы брезгуете едой, которую специально готовили для вашей семьи?

Спенс, а следом Анастасия и Хок тоже поднялись со своих мест.

Не замедлили встать и молодые Латимеры.

Теперь стояли все, переглядываясь через стол. Ти Эл Латимер быстро оглядел присутствующих, и лицо его отразило растерянность. Все это приготовили нарочно? Или Мария – никудышная кухарка, и Лорели, как хозяйка дома, изо всех сил ее защищает? Или это все-таки особо изощренная шутка? Он откашлялся и взглядом попросил у Исабель поддержки.

– Извините его, сеньора, – обратилась Исабель к Лорели. – Он не привык к... к тому, что обычно едят на Юге. Очень непривычный вкус, я считаю.

– В таком случае, – сказала немного смягчившаяся Лорели, – почему бы нам всем не пройти в гостиную? Я попрошу Марию принести кофе.

Гости заметно вздрогнули при слове «кофе», но в силу светской вежливости заторопились к выходу из столовой.

Когда все вернулись в гостиную и расселись по своим местам, Хок снова зажег камин, а через несколько минут Мария принесла кофе. К облегчению Латимеров, кофе оказался отлично сваренным. Тем не менее пили они его настороженно, маленькими глотками.

Люк сидел на стуле, аккуратно держа блюдце с чашкой у себя на коленях. Кэт сидела рядом с Хоком, но тот не обращал на нее никакого внимания. Исабель пыталась осмыслить произошедшее, но это у нее не очень-то получалось. А Спенс вернулся в свое любимое кресло-качалку и, так же как Хок. имел самый что ни на есть беспечный вид.

Вдруг, словно по какому-то неведомому сигналу, Лорели нарушила тишину:

– Мистер Латимер, мы тут разговаривали о том о сем, и Исабель упомянула какую-то семью, у которой было ранчо неподалеку отсюда.

Ти Эл, на мгновение прикрыв глаза, небрежно ответил:

– Да, припоминаю. Но это было много лет назад.

– Исабель и Кэт все старались вспомнить, как их звали, но не смогли. А вы не помните?

Латимер быстро оглядел гостиную, на секунду чуть задержал взгляд на Хоке, потом снова посмотрел на Лорели и спокойно ответил:

– Если не ошибаюсь, их звали Хокинсы.

– Хокинсы. Ну надо же! – воскликнула Лорели. – У нас есть работник с точно такой фамилией.

Латимер чуть не выронил чашку, но все-таки сумел совладать с собой и со стуком поставил ее на блюдце.

– Знаете, сколько бывает однофамильцев, – равнодушным тоном ответил он.

– Верно, – согласилась Лорели. – Говорят, их взяли в плен индейцы?

– Это было так давно, что, наверное, уже особого значения не имеет, – твердым тоном сказал Ти Эл.

– Боюсь, что имеет, – вступил в разговор Хок, поднимаясь со стула. В отблесках огня вид у него был угрожающий, а индейские черты лица проступали особенно явно.

– Это вы о чем? – подозрительно спросил Латимер, тоже поднимаясь на ноги.

– Вот это я нашел на ранчо Хокинса, – спокойно сказал Хок. Сделав несколько шагов по направлению к Ти Эл, он вытащил из нагрудного кармана рубашки обломок серебряной шпоры и кинул его своему врагу.

Почувствовав опасность, Латимер даже не потрудился его поймать. Обломок, тихо звякнув, упал ему под ноги. Все в гостиной уставились на кусочек серебра, потом посмотрели на Ти Эл, который смотрел на пол с таким видом, будто увидел призрак.

– Я думаю, это ваше, – стальным голосом сказал Хок. Ти Эл натянуто рассмеялся.

– У вас же одна шпора обломана, так ведь? – продолжал гнуть свое Хок.

Теперь все перевели взгляд на шпоры Латимера. В том, что Хок прав, ни у кого не было сомнений.

– Верно, – торопливо ответил Латимер. – Но этот ваш обломок можно было найти где угодно.

– Вовсе не где угодно, – твердо возразил Хок. – Я поднял его на ранчо Хокинса тринадцать лет назад, после того как вы побывали там с визитом. Вы сожгли дом, убили Хокинса и его жену и угнали весь скот, а их сына бросили умирать на пепелище.

– Это наглая ложь! – чуть ни взвизгнул Латимер и машинально потрогал левое запястье. – Уж не думаете ли вы, что присутствующие поверят всей этой чепухе? Они знают правду и не будут слушать ваши россказни. Вообще-то говоря, с нас на сегодня довольно. Мы уезжаем. Пошли, сын.

Люк встал и шагнул к отцу.

– Все верно, Теодор Лукас Латимер, все верно, – сказал Хок. – Столько лет вы скрывали правду от своей семьи, но теперь-то они ее наконец узнают. Им придется жить и знать, что вы – вор и убийца.

– Да как ты смеешь, ты, индейский...

– ...ублюдок? Да? – закончил за него Хок. – Все правильно. Меня зовут Райдер Хокинс. В ту ночь вы застрелили моих родителей. Я все видел. И я видел вас, Латимер. – Хок легонько подтолкнул обломок шпоры к Ти Эл. – Держите. Это ваше. Столько лет со сломанной шпорой! Я возвращаю вам потерянное. И я сделаю с вами то же, что вы сделали с моей семьей той ночью тринадцать лет назад.

– Пошел ты к черту, краснорожий ублюдок! – забрызгал слюной Латимер, судорожно стараясь что-то вытащить из левого рукава.

– На вашем месте я бы поостерегся, – вмешался Спенс. В руках он крепко держал невесть откуда взявшийся револьвер, нацеленный на Латимера. – Стойте там, где стоите. Это и вас касается, молодой человек, – жестко и холодно добавил он, вдруг превратившись в сурового полковника конфедератов.