Загадай желание! - Диана Фарр

– Я хочу выйти из дома, – страстным шепотом объявила Сара. У Натали было странное ощущение, будто Саре кажется, что если она произнесет эти слова вслух, то проснется. И ей хочется увидеть как можно больше, прежде чем это произойдет.

Держа Сару за руки, Малком и Натали вышли вместе с ней из дома, оставив вытирающую слезы няню в холле. Медленно-медленно они вышли за дверь и подошли к лестнице.

Остановившись, девочка взглянула на подъездную аллею. Огромными глазами она, казалось, вбирала в себя все: траву, деревья, гравий, небо. Она даже забыла о том, что нужно дышать. Лишь через несколько секунд из груди ее вырвался прерывистый вздох.

О чем она думала? Натали очень хотелось бы это знать. Она была уверена, что и Малкому тоже. Но они не проронили ни слова. Им казалось кощунством мешать ребенку познавать мир.

– Можно я пройду по траве? – тихо, но уже не шепотом спросила Сара.

– Конечно, можно, – на сей раз шепотом произнес Малком голосом, хриплым от сдерживаемых эмоций.

По-прежнему держась за руки, они спустились по пологим ступенькам и вышли на лужайку. Сара уставилась себе под ноги.

– Трава, – выдохнула она, словно это слово было для нее новым. Потом она подняла голову, взглянула в темное небо, и на личике ее появилось удивленное выражение. – Смотри, папа. – Она показала пальчиком вверх. – В небе маленькие дырочки.

Сара никогда не видела звезд.

Они остановились на лужайке и стали наблюдать за ней. Сара попросила, чтобы отец взял ее на руки, чтобы она, по ее выражению, была «поближе к звездам». Натали прижалась к мужу с другого боку и положила голову ему на плечо. Обняв одной рукой жену, а другой – дочь, Малком стал рассказывать им про звезды, а они появлялись одна за другой и становились все крупнее, словно цветы распускаясь на глазах. Когда у Сары затекла шея, она опустила голову на плечо отца и принялась внимательно слушать его рассказ про созвездия Близнецов, Большой и Малой Медведицы, про бесконечные звездные танцы.

– Я не вижу, как они танцуют, – заметила Сара.

– Потому что они делают это очень медленно. Слишком медленно, чтобы это было заметно. Но когда один месяц сменяется другим, звезды перемещаются на небе.

– Я думаю, – сонным голосом прошептала Сара, – что они танцуют над небом. Как ангелы. Мне кажется, они носят туфли на маленьких острых каблучках и этими каблучками протыкают в небе дырки.

Натали улыбнулась: прелестное сравнение.

– Значит, по-твоему, небо – это пол небес, на который мы смотрим с земли?

Сара зевнула и ответила:

– Да.

Малком встретился с Натали взглядом и почувствовал, как между ними пробежала искра.

– И небеса наполнены светом, – тихо проговорил он. – Понятно. – Он изумленно покачал головой. – Воистину моя дочь – поэтесса. Когда она смотрит на звезды, на нее нисходит их божественный свет.

И вновь послышался сонный голосок девочки:

– А как ты думаешь, папа, мама сейчас на небесах? Она может заглянуть в дырки и увидеть меня?

– Не знаю, детка. Наверное, может.

– Хорошо бы. – Она снова зевнула. – Хорошо бы она меня сейчас увидела. Мне кажется, ей было бы приятно увидеть нас такими счастливыми.

Натали почувствовала, как на глаза ее наворачиваются слезы.

– Я уверена, ей бы хотелось, чтобы ты была счастлива, моя хорошая.

Вновь наступила тишина. Внезапно Сара, уже засыпая, с горечью прошептала:

– Это была очень плохая птица. Натали взглянула на Малкома.

– Ей это снится, – прошептал он.

Однако Натали так не считала. Нагнувшись, она взглянула на Сару. Глаза девочки были закрыты, но она не спала.

– Какая птица, моя милая? – спросила Натали. Протянув руку, она осторожно попыталась снять с девочки очки, чтобы ей было удобнее спать, но Сара не дала ей этого сделать.

– Птица, – повторила малышка и открыла глаза. – Папа, ты же знаешь про птицу.

– Разве? – с недоумением спросил Малком. Серебристого света луны и звезд оказалось достаточно, чтобы видеть выражение его лица: удивленное и вместе с тем обеспокоенное.

– Мне нельзя про это говорить?

– О чем, детка? Тебе можно говорить обо всем. – И, видя, что дочь молчит, неназойливо поторопил ее: – Расскажи нам про птицу.

Маленькое тельце девочки напряглось.

– Эта птица… – прошептала она и вновь замолчала. – Ты помнишь тот день? Мама не хотела от нас уходить. А из-за птицы упала.

Натали похолодела: девочка помнит, как умерла ее мать. Она была с ней в это время. Ей тогда было всего три годика, но она что-то помнит? Но что?

Что Кэтрин стояла на парапете? Конечно, если грозила с него спрыгнуть. А что, если под этим парапетом свили гнездо птицы? Как сквозь туман до нее донесся голос Малкома: «Я женился на Кэтрин весной… Была годовщина нашей свадьбы». Весна… Время, когда птицы высиживают птенцов…

В это время она может броситься на любого, кто слишком близко подойдет к ее гнезду.

Натали положила дрожащую руку на ручонку Сары.

– Птица вылетела из гнезда, да, дорогая? Она внезапно вылетела из гнезда?

Сара кивнула. Лицо ее было очень мрачным.

– Я слышала, как она пролетела. Ш-ш-ш… – Подняв ручку, она сделала быстрое движение, изображая падающую птицу. – Я почувствовала ветер. – Личико ее скривилось. – А мама закричала. – Уткнувшись личиком отцу в плечо, она вздрогнула всем телом.

Малком стоял как громом пораженный, машинально поглаживая дочурку по спине. Наконец он обрел дар речи.

– Тихо, детка, все уже позади, все будет хорошо. – Он взглянул на Натали затуманенным взглядом.

Натали обняла его так крепко, как только могла, ощущая одновременно бешеную радость и горе. Она улыбнулась.

– Ты понял, Малком? Следователь был прав: произошел несчастный случай. Никто не виноват, – прибавила она, выделив голосом последнюю фразу специально ради Малкома: в присутствии Сары она не могла сказать то, что думает: «Тебе не за что себя винить, любовь моя. Что ты тогда говорил, как поступал, не имеет сейчас значения. И никогда не имело».

Малком глубоко вздохнул. У него словно груз с плеч свалился. Лицо его все еще выражало недоверие, однако Натали не сомневалась, что скоро это выражение исчезнет, как только Малком придет в себя и наконец поверит, что ни в чем не виноват. «Слава тебе, Господи», – подумала Натали и, вновь крепко обняв его, спрятала лицо у него на груди.

– Папа, я спать хочу, – сказала Сара. Малком поцеловал дочку в макушку.

– Отнести тебя домой?

– Да, пожалуйста. – Сара положила ему голову на плечо и закрыла глаза. Малком снял с нее очки, и на сей раз девочка не стала противиться. Сложив это маленькое чудо из стекла и золота, он осторожно сунул его в нагрудный карман.