Поцелуй с дальним прицелом - Елена Арсеньева

Я ошалело выслушала всю эту чушь, едва не рухнув под еенагромождением. Почему моему отцу взбрело бы в голову называться именем своегозятя? Да любой доктор мгновенно распознал бы в нем иностранца из-за егоакцента; к тому же имя Робера-Артюра-Эдуара Ламартина, человека знатного,богатого, недавно сыгравшего свадьбу, описаниями которой были полны все газеты,явно не из тех, под которым стоит хранить свое инкогнито… И уж последнимчеловеком, у которого отец просил бы помощи в столь интимном деле, как болезнь,был бы именно Никита (так мне казалось). С другой стороны, если это и в самом делеанализы моего мужа, почему их результатами интересуется опять же Никита? Попросьбе Робера? Однако, насколько мне известно, они не общались с тех самыхпор, как Робер с его помощью спасся из России.

Или общались? Но почему я этого не знала? Почему я никогданичего не знаю?!

В голове у меня была какая-то каша. Я тупо смотрела наНастю, та еще что-то стрекотала, как вдруг до меня долетели имена Анны и Мии,упомянутые ею.

Я насторожилась:

– Что вы говорите?

– Ну как же, – с тщательно рассчитанным (теперь яэто понимала!) простодушием уставилась на меня Настя, – я говорю, вынебось дивитесь, что это мы с бедной Миечкой вдруг подружками сделались, хотяраньше и двух слов друг другу не сказали. А ведь в нашем госпитале, в нашейлаборатории делают также и анализы для судебной экспертизы. Это ведь докторГизо про мараскин догадался… про ликер, значит, что им отравились невзначайАнна Александровна с Максимушкой… А до него ведь и в голову никто не мог взять,с чего бы это им помирать в одночасье…

Ох, как сверкнули при этих словах ее бесцветные глазки,каким сапфировым сияньем налились!..

Длилось это всего лишь миг, но мне было достаточно, чтобыпонять недосказанное.

Итак, Мия не смирилась с заключением следствия о причинахсмерти брата! Что и говорить: оно даже мне показалось притянутым за уши, но ястаралась об этом не думать – прежде всего из-за отца. А Мия, значит, думала…Она не верила в случайность этой смерти, пыталась докопаться до ее причин. Ужне возомнила ли она себя кем-то вроде популярного частного сыщика ШерлокаХолмса, романами о котором я зачитывалась еще в России… да и кто не зачитывалсяими? Что ж, Мия с ее полумужской натурой вполне могла заделаться частнойсыщицей. Она даже подружилась с Настей, которую, сколь я помню по прежнимвременам, всегда презирала и без всякой жалости подвела под монастырь (уж можнобыло, наверное, догадаться, на кого после той истории с кошкой обрушится гневАнны, которая на Настю всегда зуб точила!). С помощью Насти Мия узнала, ктоделал исследование крови скончавшихся Анны и Максима. Доктор Гизо… доктор Гизо– друг Никиты!

И прежние подозрения, которые я старательно гнала прочь,вновь нахлынули на меня. Снова все сходилось к Никите!

Я повернулась к Мии и заметила, что и она смотрит на меня.Смотрит злобно, презрительно, ненавидяще.

Почему? За что ей меня ненавидеть? Она ведь знала, как яотносилась к Анне, знала, что та сцена разбила мне сердце…

Или Мия догадалась, что, даже разбитое, сердце моепродолжает томиться от любви к Никите? Что для меня подозрения о его участии вэтой истории – нож острый? Что я, даже доподлинно узнав: именно он – убийца,сделаю все, лишь бы отвести от него беду, спасти его?

Ну коли так, Мия и впрямь могла читать в душах людей. Передомной ведь только сейчас открылась истина во всей ее очевидности. Я былапотрясена этим открытием, я больше не могла видеть злобное любопытство вНастиных глазах и ненависть на лице Мии. Я повернулась и ушла, не сказав никомуиз них ни слова, даже не подойдя к гробу Максима, хотя явилась сюда дляпоследнего прощания.

Я бросилась к «Роллс-Ройсу», который дал мне Робер,автомобиль ожидал неподалеку от церкви. Шофер, завидев меня, вышел и, снявфуражку, открыл передо мной дверь. Я ступила на подножку – и покачнулась.

Шофер подхватил меня под руку:

– Что с вами, мадам?

Я тупо смотрела в его встревоженное лицо. Только теперьвспомнила, что именно было самым главным в рассказе Насти.

Мой муж-то ведь болен! Что же с ним? Я забыла об этомспросить!

– Погодите, Эжен, я сейчас вернусь, – пробормоталая и чуть не бегом бросилась обратно в церковь.

С Настей мы столкнулись в дверях – она отдавала какие-тораспоряжения служке, видимо, о выносе гроба, – но у меня сложилосьвпечатление, что она знала: я вернусь, и поджидала меня.

– Настя, скажите… – задыхаясь, выговорилая, – что было в тех анализах, которые взял Никита? В анализах моего мужа?

Настя поджала губки.

– Уж не знаю, имею ли я право… – чуть слышнопробормотала она с ханжеским видом. – Врачебная тайна, вы же понимаете…

Итак, эта лицемерная тварь вспомнила наконец о врачебнойтайне! Мне хотелось схватить ее и трясти изо всех сил, хотелось ударить ееголовой о каменную стену, убить ее. Я ее ненавидела, ненавидела! И вместе с темзнала, что, если она прикажет, я сейчас встану перед ней на колени, толькочтобы она сказала мне…

– Настя… умоляю… – выдавила я.

Бесконечно длилось молчание.

– В тех анализах было сказано, что у негобелокровие, – наконец вымолвила Настя, опуская глаза.