Наивная плоть - Нора Робертс

– Десять, – слабо произнес Дженнер. – Ребенку десять лет. Мистер Райли, вы хорошо делаете свою работу, и обычно она мне нравится. Но моя работа сейчас – вытащить оттуда этих людей живыми.

Финн огляделся, отметив, где находились снайперы. Они не станут ждать слишком долго.

– Какие у него требования? Вы можете мне это сказать?

Навряд ли это будет иметь какое-нибудь значение, решил Дженнер. Требование было только одно, и он не мог его выполнить.

– Он хочет свою жену, мистер Райли. Она уехала в Чикаго четыре дня назад. Мы пытаемся ее найти, но пока что нам не повезло.

– Я могу передать это в эфир. Если она увидит выпуск, то, может быть, свяжется с полицией. Дайте мне с ним поговорить. Есть надежда, что удастся заключить с ним сделку, если я пообещаю, что все мои люди сейчас займутся ее поисками.

– Вам так отчаянно хочется сделать этот репортаж? В своей работе Финну слишком часто приходилось слышать оскорбления, чтобы он вообще обращал на них внимание.

– Я всегда на все готов ради репортажа, лейтенант. – Прищурившись, он оценивающе посмотрел на человека рядом с собой. – Но смотрите, ребенку десять лет. Дайте мне попробовать.

Дженнер доверял своей интуиции и уже больше не сомневался в том, что не сможет удержать ситуацию от трагического завершения. Задумавшись на мгновение, он протянул Финну мегафон.

– Не обещайте того, чего не сможете сделать.

– Мистер Джонсон! Элмер! Это Финн Райли. Я репортер.

– Я знаю, кто ты, – послышался голос из ресторана – пронзительный вопль сквозь разбитое стекло. – Или ты думаешь, я идиот?

– Ты был в Персидском заливе, правильно? Я тоже там был.

– Дерьмо! Думаешь, от этого мы с тобой стали братанами?

– Думаю, что любой, кто там был, уже прошел через ад. – Послышался шлепок навеса, напомнивший Финну о дороге на Кувейт и искрящихся розовых блестках. – И еще я думал, что мы могли бы договориться.

– Никаких договоров! Сюда приезжает моя жена, и я их отпускаю. Она не приезжает – мы все отправляемся в ад. В настоящий ад.

– Копы сейчас пытаются ее найти, но я подумал, что мы могли бы развернуть это дело гораздо шире. У меня надежные связи. Я могу рассказать о тебе по национальному телевидению, показать фотографию твоей жены на всех экранах от побережья до побережья. Даже если она сама не смотрит, то кто-нибудь, кто ее знает, обязательно это увидит. Мы дадим номер телефона, специальный номер, куда она сможет позвонить. Ты сможешь поговорить с ней, Элмер.

«Неплохо, – решил Дженнер, хоть он и был готов в любой момент выхватить мегафон из рук Финна, если возникнет такая необходимость. – Обращение по имени, предложение не только надежды, но и нескольких минут известности…» Может быть, начальству это не понравится, но Дженнер считал, что попробовать стоило.

– Тогда сделай это! – выкрикнул Джонсон. – Сделай это, черт тебя побери!

– Я бы рад, но не могу, если ты не сделаешь что-нибудь взамен. Отпусти девочку наружу, Элмер, и через десять минут о тебе будет знать вся страна! Я смогу даже сделать так, чтобы ты сам обратился к своей жене. Ты сам, своими собственными словами!

– Я никого отсюда не выпущу, разве что в мешке для покойников!

– Она еще только ребенок, Элмер. Твоя жена, наверное, любит детей. – О Господи, он очень на это надеялся! – Если ты отпустишь девочку, твоя жена узнает об этом и захочет с тобой поговорить.

– Это все полицейские уловки!

– У меня прямо здесь камера. – Финн бросил взгляд на Керта. – У тебя там в баре есть телевизор?

– Ну и что, если есть?

– Ты можешь видеть все, что я делаю. Все, что я говорю. Сейчас они пустят меня в прямом эфире.

– Ну, сделай это. У тебя есть пять минут, черт побери, пять минут, или у меня здесь будет еще один труп!

– Вызови студию! – заорал Финн. – Подключи меня. Готовься к прямому эфиру. – Он опять повернулся к Дженнеру.

– Ты очень неплохой полицейский – для репортера.

– Спасибо. – Финн протянул Дженнеру мегафон. – Скажи ему, чтобы выпустил девочку, когда я появлюсь в эфире, – или мы прервем передачу.

Ровно через пять минут Финн стоял перед камерой. Хотя внутри у него все кипело, но глаза были холодными, а речь – спокойной и размеренной. За ним были видны полуразрушенные внутренности ресторана.

– Сегодня утром в Гриктауне, районе Чикаго, этот принадлежащий семье ресторан взорвался от насилия. Насколько нам известно, трое человек убиты и их тела находятся на нейтральной территории между полицией и Элмером Джонсоном, бывшим механиком, который выбрал это место своей трибуной. Единственное требование Джонсона – переговорить с оставившей его женой Арлен.

Хотя Финн чувствовал, что за спиной у него что-то происходит, его глаза оставались прикованными к объективу.

– Джонсон, вооруженный до зубов, захватил пятерых заложников. По его просьбе…

Позади раздался крик. Финн немедленно отодвинулся в сторону, чтобы не мешать Керту снимать.

Все произошло очень быстро, словно один этот момент подвел итог нескольким часам. Дрожащая и плачущая девочка шагнула из ресторана на улицу. Когда тень от навеса упала на ее лицо, следом выскочил мужчина с дикими глазами. Что-то выкрикивая, он бросился бежать. Шквал ружейного огня со стороны здания толкнул его вперед, сбивая с ног. Финн увидел, как Дженнер метнулся вперед и накрыл собой девочку как раз в тот момент, когда Джонсон рухнул у входа в ресторан.

Пуля снайпера попала ему прямо в лоб.

– Ох, черт! – шепотом повторял Керт, крепко держа камеру в руках. – Черт, ох, черт! Черт побери!

Финн только качал головой. Странное жжение в левой руке заставило его удивленно посмотреть вниз. Нахмурив брови, он прикоснулся к дыре в рукаве. На пальцах осталась кровь.

– Вот черт, – пробормотал Финн, – я купил это пальто в Милане.

– Дерьмо, Райли, – вытаращил глаза Керт. – Что за дерьмо! Ты ранен!

– Ага. – Он еще не чувствовал никакой боли, только тупое раздражение. – И дырку на рукаве уже не залатаешь.

В понедельник утром, сразу после съемки шоу, Дина стояла посреди своего офиса, не отрывая глаз от экрана телевизора. Казалось невероятным, что она слышала голос Финна, повествующий о подробностях субботней трагедии.

Словно его глазами она видела разбитое стекло, окровавленное тело. Камера дрогнула и покачнулась, когда выстрелил снайпер. Динино сердце замирало от звуков выстрелов и ударов пуль.

И поверх всего этого голос Финна оставался спокойным и холодным, с едва различимым оттенком ярости. Дина сомневалась, что кто-нибудь из зрителей сумеет это почувствовать. Она стояла, прижав кулак к сердцу, а камера уже показывала ребенка, рыдавшего в руках взъерошенного седеющего мужчины.