Портрет второй жены - Анна Берсенева

Псковитин ругал себя на чем свет стоит.

И были причины. Из-за какого-то дурацкого упрямства вовремя не рассказал Юре обо всем, что было связано со Звонницким и с утечкой информации. Полез, видите ли, сам разбираться, когда дорог был каждый час! А что он понимает в этих информационных системах?

Но с другой стороны, знай Юра о его подозрениях, разве уехал бы он с Лизой? Он, и не зная-то смотрел на Сергея виновато, сообщая о том, что собирается уехать:

– Я, конечно, недавно отдыхал – неловко… Но нельзя ее не увезти сейчас, не могу я ее не увезти, понимаешь? Я сам довел ее до такого состояния, она просто не выйдет из него здесь. Надо уехать, сменить впечатления. И я хочу побыть с ней вдвоем хоть немного. Я же так долго не позволял себе этого…

– Да что ты оправдываешься! – рассердился Псковитин. – Надо – значит, надо. Кто начальник?

– В том-то и дело, что я. Но ведь все вроде в порядке сейчас… И немцы довольны, и работа пошла – все крутится, как мы и хотели.

У Ратникова были основания для спокойствия: его «спрут» развернул наконец свои щупальца, охватывая все новые отрасли и регионы, заставляя работать в едином ритме все предприятия, входящие в концерн «Мегаполис-инвест». А о Сергеевых тревогах он просто не знал.

Разговор со Звонницким состоялся уже в отсутствие Ратникова. Сергей не стал вызывать его в центральный офис – сам заехал в небольшой «кубик» у себя на Юго-Западе, где располагалась вотчина Звонницкого.

Тот не растерялся и не удивился, увидев начальника службы безопасности, входящего к нему в кабинет. Псковитин подумал, что он вообще никогда и ничему не удивляется, этот неприметной внешности человек с перхотной пылью на пиджаке.

– Чем обязан, Сергей Петрович? – спросил он, вставая навстречу Псковитину.

– Мороз-воевода дозором обходит владенья свои, – объяснил Сергей.

– А-а! – вяло протянул Звонницкий. – Что ж, добро пожаловать. Хотя, собственно, я совсем недавно подробно беседовал с Ратниковым и ничего нового сообщить не могу.

– Да я и не жду от вас новостей, Виктор Борисович, – остановил его Псковитин. – Говорю же, плановый заезд. Или вы против?

– Нет, пожалуйста, – пожал плечами Звонницкий.

В его тускло-голубых глазах нельзя было прочитать ничего. Или мешало поблескивание стекол в очках?

Псковитин не обладал умением вести запутанные разговоры, но зато он мгновенно чувствовал, когда таковые не нужны. Сейчас складывалась именно такая ситуация. С этим бесстрастным, односложно отвечающим на вопросы человеком бесполезно было говорить обиняками.

– Скажите, Виктор Борисович, – спросил Сергей, закуривая и глядя на собеседника сквозь сизый дым, – рекомендуя вас Ратникову, Александр Павлович знал, что вы… скажем так, знакомы с господином Подколзевым?

Он не ожидал, что этот вопрос – единственный волновавший его сейчас! – так ошеломит Звонницкого.

– Нет… – произнес он, поперхнувшись и закашлявшись. – Извините, я не выношу дыма…

Псковитин потушил сигарету.

– Но ведь вы знакомы давно – и с тем, и с другим, разве нет?

Он продолжал смотреть прямо в блестящие очки, но ему было даже неважно, как выглядят сейчас глаза Звонницкого. Он знал, что они бегают, словно уходят от ответа.

– Да, я знаком давно, то есть был знаком… – Тот уже овладел собою и говорил теперь почти спокойно.

– Что значит «был»? – спросил Псковитин удивленным тоном. – По-моему, о знакомстве невозможно говорить в прошедшем времени, раз уж оно состоялось.

– Да, совершенно верно. Но это было, так сказать, кратковременное знакомство. С Александром Павловичем – вы же знаете, нет смысла скрывать – мы работали вместе до его отъезда в Новосибирск…