Мое безрассудное сердце - Джо Гудмэн

— Значит, вы знаете о Мэтью Уиллете?

— Только сегодня узнал. Грант Шеридан с удовольствием сообщил мне об этом. Это произошло после того, как я предложил ему устроить встречу с Соколом. Он решил, что я хочу его одурачить.

Грэм поднял темную бровь:

— А вы этого не хотели?

Декер усмехнулся:

— Дураками родятся, а не становятся.

Грэм тихонько фыркнул:

— Я вижу, здесь нет и намека на симпатию.

— Ни малейшего.

— Плохо. Это как-то не правильно, раз вы работаете на одно дело. Например, знаете ли вы, что если бы я не разыскал вас, то отправился бы искать Шеридана. Я не знал, к кому еще обратиться за помощью.

— Бостонцы — отзывчивый народ, — заметил Декер. — Вы могли бы обратиться почти к любому.

— Но при этом потребовалось бы многое объяснять. А взгляды Шеридана всем известны. Лучше обратиться к нему, чем к кому-то наугад. Я решил, что он возьмет меня под свою опеку или представит кому-нибудь из своих друзей, которые захотят это сделать.

— Наверное, он сделал бы это для вас, — сказал Декер, — но только в том случае, если бы вы не назвали мое имя в качестве рекомендации. В противном случае он не стал бы вам помогать.

— Это, очевидно, связано с тем, что Джонна Ремингтон не стала миссис Шеридан?

Декер кивнул:

— Частично с этим. К тому же Шеридан знал моего брата Колина. Они не очень-то ладили, особенно если речь шла о будущем Джонны. После того как Колин обосновался в Лондоне, а я приехал сюда, Шеридан перенес свою антипатию на меня. — Декер поставил стакан на край стола, достал карманные часы и взглянул на циферблат. — По моим подсчетам, — сказал он, — у вас есть сорок минут до прихода врача и еще меньше до появления миссис Торн, если ее любопытство одержит верх. Я не захочу попросить ее удалиться, Грэм, а вы этого не сможете сделать. Если у вас есть что сказать мне по секрету, говорите сейчас.

Грэм поудобнее устроился в кресле. Правый локоть его твердо уперся в ребра, прижав маленькое пулевое отверстие на боку. Повязку скрывали куртка, рубашка и жилет, но, несмотря на все эти слои одежды, Грэм чувствовал, что повязка намокла. Правда, он надеялся, что это пот, и очень боялся, что это кровь.

— Мэтью Уиллет — один из наших соседей в Каролине, — начал Грэм ровным голосом, — у него несколько тысяч акров хлопковых и табачных плантаций. Место, где он живет, называется Спринг-Хилл. Я ни разу не слышал, чтобы он отпустил на волю раба или хотя бы подумывал об этом. То же самое можно сказать о его деде и отце. Эта семья принимала участие в создании колонии, и у них были рабы с тех пор, как наемные работники вышли из моды. Они стали рабовладельцами очень давно. Я считаю, что менее подходящей фигуры на роль Сокола, чем Мэтью Уиллет, трудно найти.

— И тем не менее он в тюрьме.

Грэм отмахнулся рукой, держащей стакан.

— Ненадолго. С него снимут подозрения.

— Если только сначала не линчуют.

— Уиллет не какой-нибудь захудалый фермер или хозяин лавочки, который пытается жить по совести. Такого человека никогда не повесят. Его папочка и дедуля постараются его защитить. Он недолго просидит в камере. — Грэм криво усмехнулся. — Он ведь, в конце концов, невиновен.

«Это похоже на правду, — подумал Декер, — но это мало что объясняет».

— Так почему же Уиллет в тюрьме?

— Он, к несчастью, оказался в заведении Мишель Моро в тот вечер, когда туда заявились представители власти. Очевидно, они получили сведения о том, что этот бордель используется как станция «подземной дороги». Они обыскали дом и нашли чулан на чердаке.

— Пустой? — спросил Декер. Грэм покачал головой:

— Мы не успели вывести всех. Нам повезло, что там были всего три человека. Двух женщин отвели вниз, но мужчина, беглый раб из Джорджии, остался. Я знаю это только по рассказам Мишель. Она ходила за представителями властей, пока они производили обыск, и доказывала свою невиновность. Меня же отвели в одну из спален. Очевидно, Сета выволокли из чулана и под угрозой смерти вынудили рассказать, каким образом он оказался в доме у Мишель.

Грэм допил виски. Ему хотелось еще, но он не стал просить. От виски он хмелел, а боль от этого не притуплялась.

— Мне рассказали, что он устроил неплохой спектакль. Лгал очень убедительно. Им даже в голову не могло прийти, что в его словах нет ни грана правды. Он превзошел их ожидания. Сет выдал им Сокола.

— Ему кто-то подсказал?

— Нет, само получилось. Мишель пришло в голову, чтобы Сет назвал имя одного из ее клиентов, через которого якобы поддерживается связь с «железной дорогой», но она вовсе не советовала Сету заявлять, что этот человек и есть Сокол. Потом она сказала мне, что это имя просто сорвалось у него с языка. Услышав это, она была так же потрясена, как и люди, державшие Сета.

Декер представил себе обыск в спальнях на втором этаже борделя. Представил себе разъяренных клиентов и негодующих шлюх, нестройный хор гневных голосов, вопли, ругательства. Ему даже стало немного жаль, что он не видел всего этого.

— Я понял, что вы были поглощены своим делом, когда они вошли в вашу комнату.

— Кэти, — ответил Грэм с оттенком нежности. — Она была бесподобна.

Потаскуха села на него верхом за мгновение до того, как открылась дверь. Когда шериф просунул голову в комнату, женщина изогнулась с вызывающим видом, не переставая медленно двигать бедрами. Сету позволили только мельком взглянуть на это, но он в отличие от шерифа понял, что лицо Грэма искажено вовсе не от страсти, а от боли.

— Он не опознал меня, и они пошли дальше. Все дьяволы явились из преисподней, когда люди вошли в комнату Уиллета. Мало того, что Сет опознал Мэтью как Сокола, — его к тому же застали с двумя шлюхами Мишель. Молодыми чернокожими шлюхами.

Декер слегка нахмурился, потом его лицо просветлело, и с ухмылкой он произнес:

— Это были те женщины, что прятались на чердаке.

Грэм кивнул:

— Верно. Мишель раздела их, накрасила и отвела в комнату этого пьяного сукина сына. Я подозреваю, что он впервые заметил их, когда поднялся крик. Во всяком случае, он был вдребезги пьян. Шериф, конечно, узнал Уиллета, как, впрочем, и меня, но раз Сет сообщил, что Уиллет — это Сокол, да еще с двумя черными пташками в постели, что-то нужно было делать. Они не могли в чем-либо обвинить Мишель. Она показала документы, где сказано, что обеих девушек она купила на аукционе и по закону они принадлежат ей. Она поклялась, что не имеет понятия, как Сет очутился на чердаке, и что Уиллет проделал это без ее ведома. Она была весьма убедительна. Если у него и есть сообщник в борделе, сказала Мишель, то это одна из ее шлюх, и пожелала им выяснить, кто именно.

Декер легко представил себе Мишель в гневе — надменную и уверенную в своих правах. Она, по-видимому, очень старалась не переиграть и выглядеть убедительной. Интересно, не употребила ли она парочку французских выражений, которым он ее научил. Язык этот Мишель не любила, но явно испытывала пристрастие к французским ругательствам.