Край вечных туманов - Роксана Гедеон

– Ты дрожишь, Байн! – крикнул ему кто-то из толпы.

– Это от холода, друг мой, – невозмутимо ответил тот.

«О чем он думал, когда этот кошмар еще только начинался?» – мелькнула у меня мысль.

Я пошла дальше, прижимая к груди драгоценный кусок мыла, четверть фунта масла с непонятными добавками и несколько яиц. Каким-то чудом мне удалось купить это на Центральном рынке – вернее, первой выхватить продукты из рук крестьянина, пока его не растерзали изголодавшиеся женщины. Я была почти счастлива, получив это. Можно будет прибавить к неизменным каштанам еще кое-что.

Сама не зная зачем, я повернула к галереям Пале-Рояля. Там все так же наряжали в сутаны ослов и потешались над религией, сжигали книги и объявляли о пробуждении французов от сна вековых предрассудков, не замечая, что в своем неистовом отрицании демонстрируют уже даже не предрассудки, а фанатизм. Проституток в Пале-Рояле стало меньше – их преследовала революционная полиция. Мэр Парижа питал патологическую ненависть к несчастным уличным нимфам. Но я все же заметила одну из них – в трехцветной кокарде на довольно кокетливом плиссированном чепчике, в подоткнутой с одной стороны юбке и легкой шали, наброшенной на плечи. Она дрожала от холода. Какой-то мужчина поспешно отсчитывал ей деньги.

Не знаю, что заставило меня насторожиться и пойти за этой женщиной. Это трогательное простодушное личико с невероятным для такого занятия выражением невинности, тонкий, чуть вздернутый нос, выбившиеся из-под чепчика русые кудри… Она шла, плотнее запахивая шаль и спотыкаясь. Не сознавая, что делаю, я произнесла:

– Дениза!

Это была Дениза, одна из моих горничных, лучше всех умевшая крахмалить нижнее белье, Дениза, вышедшая замуж за нашего лакея Арсена Эрбо и получившая от меня в качестве свадебного подарка две тысячи ливров ренты. Ей было столько же лет, сколько и мне. Она одевала меня к первому балу, она была нужна мне больше, чем все остальные служанки. Когда мой дом был секвестрирован Коммуной, а я стала бедна, я отказалась от услуг Денизы и ее мужа.

– Что еще такое? – произнесла она удивленно, явно не узнавая меня.

Заученным движением она сунула полученные деньги за корсаж и покачивающейся походкой подошла ко мне. Я успела пожалеть о своем поступке. Что чувствует ко мне эта женщина? Ей ничего не стоит крикнуть на весь Пале-Рояль мое имя! Но ведь так невыносимо было бы не узнать ее, пройти мимо.

– Пресвятая и пречистая! – прошептала она. – Да неужели это вы, мадам?

Выглядела она почти жалко, хотя одета была, как и все представительницы этой профессии, даже кокетливо. Я вспомнила, что и сама выгляжу не лучше: вероятно, почти как нищая.

– Как же это так случилось, что вы не уехали, мадам?

Это давно забытое «мадам» разбередило зажившую рану, напомнило те времена, когда у меня был прекрасный дом на площади Карусель, достаток и спокойствие. Я невесело усмехнулась.

– Слишком долгая история, Дениза, я не успею ее рассказать.

– А я слышала о том, что вас разыскивают, – простодушно призналась она. – Я даже видела, что за вас обещают десять тысяч ливров золотом, но я думала, что вы давно за границей.

Ей, голодной и опустившейся, десять тысяч были бы весьма кстати. Но даже мысль о том, чтобы выдать меня, не посетила Денизу. Что-то перевернулось у меня в душе. Ступив шаг вперед, я порывисто привлекла ее к себе, обняла и поцеловала, задыхаясь от непролитых слез, подступивших к горлу.

Она взглянула на меня, и я ясно прочитала в ее глазах и радость, и отчаяние. Чуть не плача, Дениза заговорила быстро и поспешно, словно считала нужным в чем-то оправдаться передо мной:

– Арсена забрали в армию, вот уже три месяца о нем ничего не слышно. Вероятно, его убили на войне. А у меня две дочери, самой младшей, Аполлине, всего полгода. Чем я могу их кормить, если у меня даже молока нет? Пособие от Республики я получаю только на словах… Вы же знаете, я всегда была доброй католичкой, я никогда бы не пошла на такое, если бы… Вы не осуждаете меня?

– Боже мой, о чем вы говорите?! – прошептала я.

Она всхлипнула и совсем по-детски смахнула слезы с ресниц.

– Работы нигде не найти. Кому сейчас нужны служанки? Все нынче прячут свое богатство. А у меня иного ремесла нет. Не думайте, что мне легко. Нынче Коммуна преследует всех бедных девушек. Вчера арестовали Лулу и Аманду, я с ними была знакома…

Да, девицы из Пале-Рояля были неважные патриотки. Нынешние порядки сделали их жизнь слишком тягостной, и они не скрывали своей ностальгии по старым временам, когда аристократы щедро им платили и обращались с ними галантно-снисходительно. Уличных нимф то и дело арестовывали то за скрытый роялизм, то за развращение патриотов, и это, разумеется, не могло им нравиться.

С лихорадочной поспешностью я порылась в кармане и сунула Денизе все, что у меня было, – три ливра четыре су. Она вспыхнула.

– Нет-нет, мадам, не надо! Я не возьму. Я взрослая, я сумею заработать…

– О, пожалуйста, – прошептала я. – Хотя бы ради ваших дочерей, Дениза! Вы купите им молока.

Я зажала монеты у нее в ладони, чувствуя, как ослабло ее сопротивление.

– Я верну вам, мадам, – проговорила она шепотом.

– Нет, мне ничего не нужно. Во имя нашего знакомства, Дениза, не возвращайте мне долг.

Я не могла назвать наши былые отношения дружбой и сказала «знакомство». Возможно, я слишком поздно научилась ценить друзей. А может быть, Революция просто нас уравняла. Раньше дружба между принцессой и служанкой была невозможна. А сейчас несчастье сделало нас просто женщинами.

– На эти деньги я отправлю письмо генералу Дюгомье, чтобы он сообщил мне что-то о муже, – сказала Дениза. – Спасибо вам, мадам. Сейчас у всех трудные времена…

Я вздохнула, сознавая, что мне надо спешить домой.

– Вы уходите? – спросила она.

– Да. Меня ждут… Простите меня, Дениза.

Мгновение она внимательно смотрела на меня, словно не решаясь высказаться, а потом, решившись, подалась ко мне и горячо прошептала:

– Ради Бога, мадам, не делайте больше так ни с кем, как со мной! Если увидите кого-то из своей бывшей прислуги, проходите мимо да старайтесь, чтобы они вас не заметили. Будьте осторожны, мадам. Десять тысяч – это огромный соблазн. И не все из ваших служанок и лакеев – святые. Держитесь от них подальше и ни с кем не заговаривайте… Вы даже не знаете, как это опасно.

Я благодарно пожала ей руку, сознавая, что Дениза права. Я буду более осторожна.

Я ушла, чувствуя, что эта встреча взволновала меня до того, что я вряд ли усну нынешней ночью.

5

Сняв передник, я села к столу. По нынешним понятиям, ужин был просто превосходный: вдобавок к всегдашним давно надоевшим каштанам я поджарила на масле яичницу. А затем, увидев, как жадно смотрит на еду не евшая толком с утра Аврора, решила дополнить роскошный ужин ломтиками маисового хлеба, намазанными тонким слоем масла.