Бескрылая птица - Анна Морион

— Право, я не хочу докучать тебе расспросами, но, дорогая, скажи, куда мы направляемся? — немного боязливо спросила Шарлотта, когда после довольно долгой езды ландо свернуло в мрачный, неприветливый и грязный переулок.

— К Джейн, — тихо ответила ей Вивиан.

— К той девушке, о который ты говорила сегодня? — уточнила Шарлотта.

— Да, к ней… Прости, что я не сказала сразу: возможно, ты не захотела бы поехать со мной в это довольно опасное место, но я благодарна тебе за поддержку. — Вивиан улыбнулась и взяла руку подруги в свою. — Признаться, мне было бы очень страшно оказаться в этой части города одной, — шепнула она Шарлотте.

— О, я и сама рада, что ты не одна! Здесь так страшно и мерзко! — так же тихо шепнула та подруге и, словно подтверждая свои слова, окинула улицу, по которой они проезжали, взглядом.

Это была одна из бедных окраин города, в которой жили рабочие, торговцы маленьких рынков, рыбаки и все те, кого судьба заставила родиться теми, кто должен тяжело трудиться, чтобы заработать себе на пропитание. Несмотря на то, что среди местных жителей встречались жулики, уличные воры, пьяницы и попрошайки, эти старые серые дома и трактиры с облезлыми стенами и полусгнившими вывесками были домами людей достойных. Почти каждый живущий на этой окраине просыпался рано утром, трудился допоздна и приходил домой, к семье, чтобы разделить с ней скудный ужин и лечь спать. Кто-то позволял себе выпить пинту эля в одном из трактиров, кто-то не имел денег и на обувь для своих детей, и те бегали по теплым летним улицам босые, а зимой — в грязных, обернутых вокруг ступней тряпках. Многие здешние были одеты весьма прилично, другие — ходили в лохмотьях. Кто-то зарабатывал непосильным честным трудом, кто-то воровством, жульничеством или попрошайничеством. Между окнами противоположных домов были натянуты длинные веревки, на которых местные жены, матери и бабушки сушили изношенную, заплатанную одежду. Прохожих было немного: работники и работницы находились в других частях города, на работе, и дома остались лишь молодые матери и старые, уже непригодные к труду старики, а также попрошайки и тунеядцы. Но по этим грязным улицам бегало много ребятишек, одетых в старые мрачные одежды. Дети играли с самодельными куклами, палками, камнями и всем, что попадалось им под руку. Несмотря на свою бедность, эти детишки были счастливы: они могли бегать и играть вволю, не задумываясь о том, что ждет их впереди. Эти дети были еще слишком малы для труда: те, кто был постарше, уже работали, зарабатывая своим детским трудом жалкие центы. А те, кто предпочитал не работать, а грабить, и те, что пропивали свою жизнь в трактирах, сидели, опершись на холодные камни домов и ждали, когда им улыбнется удача. И именно такой удачей стал для них этот красивый белый ландо, с двумя роскошно-одетыми девушками, сидящими в нем и прячущими свои холеные белые руки и лица под кружевными зонтиками. К счастью для девушек, угрюмый на вид верзила кучер, словно нарочно демонстрирующий кремневый пистолет, прикрепленный к его поясу, отбивал у здешней воровской братии желание ограбить двух невинных, но глупых девиц, посмевших заявиться в их королевство на таком роскошном ландо, с такими великолепными белыми лошадями и в таких дорогих платьях.

“Не нужно было надевать этот медальон! Как это ворье глазеет на него! — недовольно подумала Шарлотта, на шее которой сверкал большой круглый золотой медальон. — И ведь Вивиан тоже надела свою красивую птицу, хотя знала, что поедет в это место…. — Девушка мельком взглянула на шею подруги, и ее глаза широко распахнулись: — Но где же ее птица? Неужели ее уже успели ограбить?”

— Вивиан, где твоя золотая птица? — шепнула Шарлотта: она готова была тут же приказать кучеру повернуть ландо назад, чтобы найти грабителя и заставить его вернуть Вивиан ее драгоценность: кучер Эрик был высоким и крепким мужчиной, и никогда не расставался со своим пистолетом.