Драгоценности Медичи - Жюльетта Бенцони

Альдо удалось отвлечься лишь на минутку, ибо на него, грозно стуча тростью, уже надвигалась леди Рибблздейл:

– Зачем вам понадобились эти люди, мой маленький князь? Только легкомысленные Белмонты могли пригласить их к себе!

Не обращая внимания на пребывавший в состоянии хрупкого равновесия сложный головной убор своей дамы, Альдо крепко ухватил ее под руку и потащил к ближайшему буфету.

– Во имя любви к небу, леди Ава, сбавьте тон! Вы погубите весь замысел...

– Какой еще замысел?

Взяв два бокала с шампанским у державшего поднос лакея в парике, он сунул один из них в руку Авы:

– Этот человек владеет драгоценностями, о которых я вам говорил! Вы по-прежнему хотите его выгнать?

– О Господи! Вы уверены?

– Владелец он недавний, но несомненный.

– Именно ему принадлежат крест и серьги?

– Вам следовало бы это знать, ведь две предыдущие свадьбы состоялись в Ньюпорте, и на первой из них в этом гарнитуре красовалась невеста...

– Я же не сижу тут постоянно. К счастью, заглядываю лишь изредка! Во время сезона тут недурно, хотя все не так, как в прежние времена, когда туристы не ходили толпами! Но я все равно предпочитаю Европу и особенно Нью-Йорк... Внезапно обретя задумчивый вид, она добавила:

– Здесь нет Китайского квартала. Вот где я могу по-настоящему развлечься!

– Вы там бываете? – спросил Альдо, неприятно пораженный воспоминанием о восхитительной Мэри Сент-Олбенс, страстной любительнице «фан тан»[41], чья короткая криминальная карьера завершилась трагическим образом[42].

– Зачем лишать себя удовольствия? Я хожу туда, чтобы сыграть в шахматы с настоящим мандарином. Это потрясающе, и мне очень нравится смотреть, как он гневно сметает фигуры с доски, когда я выигрываю партию! Здесь достойных меня соперников нет.

– Неужели? Надо бы мне сыграть с вами.

– Это хорошая мысль, хотя, – добавила она со вздохом, – здесь не хватает этой необычной атмосферы с легким запахом опиума! Еще я люблю пить пиво в кабаках Бронкса и Бруклина. В общем, в бедных кварталах! Так занятно проходить мимо таблички с надписью: «Дамам вход запрещен!» Они ведь даже не знают, что такое настоящая дама... Но вернемся к нашему делу: что вы намерены предпринять?

– Я еще не выработал свою стратегию. Посмотрим, что будет после свадьбы.

– Если вы подумываете о покупке, лучше сделать предложение сейчас, ведь потом муж улетит на другой конец страны, а жена отправится на кладбище! А вообще, это довольно захватывающая история!

– Вы находите?

– Ну, а вы как думаете? Кто пошел бы на эту свадьбу, если бы в ней не было перчика! Все гадают, что будет после! О, вот и ужин. Естественно, вы остаетесь со мной.

Ситуация сложилась такая, что отказываться было нельзя, и Альдо покорно сносил ее общество до конца ужина, превосходного во всех отношениях. Гости располагались за столами на шесть персон, накрытыми белыми скатертями с серебряным тиснением и украшенными старинными канделябрами с высокими свечами. Икра, моллюски, лангусты, гусиная печенка, шампанское (Джон-Огастес строго запретил подавать на стол лучшие французские вина из своего погреба на случай гипотетического, хотя и совершенно невероятного визита полиции!) – празднество завершилось полным успехом и фейерверком, который запускали с понтонов, стоявших на якоре в бухте. После этого танцы продолжились, и только на рассвете стали один за другим разъезжаться лимузины, увозившие в утренний туман более или менее удачных призраков давно минувшей эпохи... Некоторые упились так, что их пришлось подбирать и укладывать на кожаные сиденья машин. Пока Синтия принимала комплименты – вполне заслуженные! – других обитателей дома, Джон-Огастес сбросил обличье Пола Джонса, представ в купальном костюме в черно-белую полоску, делавшем его похожим на зебру, и ринулся к выходу, чтобы нырнуть в волны океана.

– Вам следовало бы сделать то же самое, – бросил он, вернувшись в библиотеку, где Полина, Альдо и Адальбер с наслаждением пили кофе. – Это бодрит!

– Кофе тоже! – возразила его сестра. – В любом случае, согревает! Вам надо бы попробовать! У вас синюшный вид...

– Потом! Сейчас мне страшно хочется спать! – произнес Белмонт в полном противоречии с собственным утверждением и направился к монументальной лестнице.

Адальбер почти сразу последовал примеру хозяина дома. Он совершил настоящий подвиг, проведя весь вечер в обществе Риччи и супругов Швоб и прочитав им самую настоящую лекцию – нескончаемую, но увлекательную – о династии Рамзесов и их сокровищах.

Оставшись наедине с Полиной, которая сидела безмолвно и казалась утомленной, Альдо мягко посоветовал ей пойти отдохнуть, на что она ответила вопросом:

– Вы довольны вечером?

– Да и нет. Я попытался предупредить мисс Форсайт об опасности, которая грозит ей, если она выйдет замуж за Риччи, но она, похоже, знает об этом и утверждает, будто приняла меры предосторожности...

– Какие же?

– Не знаю. Риччи не позволил мне долго разговаривать с ней, и я сказал не все, что мне известно. Быть может, Адальбер оказался удачливее меня? Я был бы рад.

– Я слышала, как перед уходом Риччи приглашал вас к себе? Надеюсь, вы не собираетесь идти?

– Напротив! Я уже несколько дней безуспешно пытаюсь проникнуть в его дворец. Такую возможность упускать нельзя.

– Не ходите!

Это был почти крик, и под удивленным взглядом Альдо молодая женщина заметно покраснела. Она встала и подошла к приоткрытому английскому окну, выходившему на террасу, где уже шла интенсивная уборка. Альдо последовал за ней. – Скажите мне, почему?

– Я не знаю, но этот человек пугает меня, страшно пугает! Он убийца! Даже чудовище! О, Альдо, если вы хоть немного лю... дорожите моей дружбой, то не пойдете в его логово! Я... я не вынесу этого!

Она круто повернулась и оказалась прямо перед Морозини. Он увидел тогда, что глаза ее наполнены слезами, а губы дрожат. Она была в смятении, и он инстинктивно обнял ее за плечи, тут же ощутив, как они дрожат под расшитым атласом платья. Одновременно в ноздри ему проник чувственный аромат ее духов, породивший влечение, которое он попытался изгнать шуткой:

– Моя амазонка впала в отчаяние? Что со мной может случиться? – прошептал он. – Успокойтесь, Полина, умоляю вас! Вы всегда так выдержаны, так уверены в себе, вы же не позволите этому сицилийскому бандиту смутить ваш покой? Это на вас не похоже!

– Это не похоже на все, что я испытывала до сих пор. Пожалейте же меня, если не можете пожалеть себя!