Праведник поневоле - Мэдлин Хантер

– Вы ожидали, что вам достанется все, и жили во Франции так, будто наследство уже у вас в кармане.

– Разумеется, я не думал, что он восстановит старые связи и оставит столько дочери…

– Дочери своего единственного сына и женщины, которую тот любил, – перебила Бьянка. – Но вы, конечно же, собирались сказать совсем другое. Вы уже обнаружили свои истинные намерения по отношению ко мне, высказав недовольство тем, что вас обделили наследством, и вот причина, по которой я никогда не выйду за вас, не говоря уж о том, что я не могу любить шантажиста. Вы никогда бы не позволили своей жене выступать на сцене, а уж если бы я захотела стать чьей-то птичкой в клетке, как вы, верно, выразились некогда в Лондоне, я бы с радостью выбрала Леклера.

Найджел резко повернулся лицом к Бьянке и посмотрел на нее в упор, преграждая путь.

– Ваши чувства к Леклеру сродни чувствам впервые влюбленного до безумия ребенка. Это пройдет. Со мной вам будет лучше, поверьте, – у нас гораздо больше общего.

– Как вы можете судить о том, что нас с ним связывает?

– И все же я вынужден настаивать на браке. Этот предмет не подлежит обсуждению. Если вы сомневаетесь в моей привязанности или не имеете склонности ко мне, нам не обязательно спать в одной постели, но пожениться мы должны непременно.

– Но вы не имеете на это никакого права, Найджел. Даже во Франции женщина должна дать свое согласие.

– Вы уже дали его, поехав со мной.

– Я поехала с вами лишь затем, чтобы выманить вас из Англии.

– И что это меняет? Я сказал, что уничтожу Леклера, если вы проявите строптивость, и смогу сделать это из Парижа точно так же, как и из Лондона.

– Не думаю. Чтобы опорочить виконта, вам потребуется больше усилий, чем написание одного письма. Верджил не такой, как его брат, его не так просто сломить. Вам понадобится лично нырнуть в гущу событий, подогревать страсти, распространять слухи…

– Что ж, я могу вернуться для этого в разгар сезона. И не советую играть со мной в кошки-мышки, я не из тех, кому можно безнаказанно перейти дорогу.

Сопротивление Бьянки вынудило Найджела продемонстрировать самые отвратительные стороны своей натуры: он помрачнел, в голосе его зазвучали негодование и угроза.

– Полагаю, вы все же не будете сплетничать, Найджел. Я готова выплачивать вам две тысячи фунтов ежегодно, чтобы вы держали язык за зубами.

– Став вашим супругом, я получу гораздо больше.

– Вы никогда не станете моим супругом, а если погубите Леклера или потребуете хоть на один шиллинг больше, не получите ничего. Выбирайте.

Презрительно усмехнувшись, Найджел в раздражении зашагал вперед.

– Кто бы мог подумать, кузина, такая ангельская внешность и такой трезвый расчет! Миссис Гастон предупреждала меня, что не стоит вас недооценивать, она говорила, что вы вовсе не так девственно чисты, если вами заинтересовался Леклер. А я-то, глупец, видел только эти большие голубые глаза…

Найджел приблизился к Бьянке и грозно посмотрел на нее сверху вниз, но она твердо выдержала его взгляд. Определенно он не умел это делать так, как Верджил.

– Это все должно принадлежать мне, – прорычал Найджел. – Ваш отец для Адама не существовал, а я был всем для него. Если бы Милтон не украл у меня его любовь, он был бы добрее ко мне, но вместо этого я только и слышал от него что об этом аристократе голубых кровей, Дюклерке. В конце концов, я был уже не в силах навещать старика. И вот после его смерти я оказался привязан к Вудли, но так, что у меня нет средств жить там безбедно.

– Возможно, составив такое завещание, брат вашего деда тем самым хотел, чтобы вы как-то занялись имением, что-то изменили в нем, а одновременно и в себе. Вы могли бы нанять опытного управляющего, который научил бы вас всему. И Леклер бы помог вам.

– Я не нуждаюсь в помощи Леклера!

– Тогда соглашайтесь на две тысячи, которые я предлагаю вам, или идите к черту!

Найджел снова зашагал вперед, но вскоре вернулся. С одной стороны от них зеленели поля озимых, с другой вдоль берега моря тянулся крутой откос. На этот раз Найджел подошел к Бьянке вплотную.

Она посмотрела в его застывшее лицо, и по ее спине пробежали мурашки. Судя по всему, раздражение Найджела сменилось холодным гневом, а негодование превратилось в ожесточение.

Бьянка скосила глаза в сторону, оценивая свое положение на горной тропе, и попыталась незаметно отступить подальше от обрыва, однако Найджел резко вскинул руку, отрезая ей путь к отступлению. Он обернул вокруг нее полы своего широкого пальто и пристально посмотрел ей в лицо, словно решал, что с ней делать. В десяти футах от них зияла бездна.

– К сожалению, Бьянка, две тысячи в год не удовлетворят мои потребности.

Найджел вдруг заговорил примирительным тоном, и у Бьянки от ужаса перехватило горло. Ей почудилось, что море и земля закружились вокруг нее.

Объятия Найджела стали крепче, и она вцепилась в его руку.

– Прекратите сейчас же! Вам незачем меня убивать – ведь у меня больше нет фабрики.

Найджел в ярости схватил ее за волосы.

– Что значит – нет фабрики?

– А то и значит, что я перед отъездом продала свою долю Верджилу за сто фунтов. Документы уже у моего адвоката, и ему остается только подписать бумаги.

– Продали свою долю стоимостью в четверть миллиона фунтов за сотню? Да вы спятили! – Вопли Найджела пронзительным звоном отдались в ее ушах.

– Не совсем. – Бьянка старалась говорить как можно спокойнее. – По крайней мере, вам обвести меня вокруг пальца не удалось. Если бы вы принудили меня к браку, я бы не позволила вам продавать долю, чтобы Верджил не лишился права управления фабрикой, и вы не получили бы своей выгоды. А на тот случай, если бы вам все же пришло в голову ославить его, я приняла меры для того, чтобы он, став изгоем общества, по крайней мере, остался состоятельным человеком.

– Это незаконно. Этого не может быть.

– Отчего же? Мой опекун и доверительный собственник одобрит мое решение, я уверена. А если что не так, я слышала, что ваши суды разбирают подобные дела очень медленно. К тому времени, когда будет принято решение по делу, никого из нас уж не останется в живых.

– А вот это как раз очень возможно, моя милочка! – прорычал Найджел. – Я рассчитывал продать фабрику, а вы поставили меня в ужасное положение… – Найджел приподнял Бьянку так, что ее ноги оторвались от земли. Она начала яростно сопротивляться, брыкаться, отбиваться кулаками и кусаться, в то время как Найджел, крепко прижав к себе, словно обезумев, тащил ее к обрыву.

Но вдруг его хватка ослабла, и он в изумлении уставился на Бьянку. Его взгляд, казалось, был обращен внутрь себя, будто то, что поразило его, скрывалось в его собственной душе.

– Боже мой! Бьянка, я сам не знаю, что на меня нашло. Я бы никогда…