Праведник поневоле - Мэдлин Хантер

– А я? Это не только твое дело.

– Ты хорошенько обо всем поразмыслишь и согласишься со мной.

Лицо Данте стало жестким.

– Я буду с ним драться. Это мое дело.

– Не только твое, но и Пен.

– Он мой, черт возьми!

– Данте, ты плохо стреляешь, а если Уидерби выберет шпаги, у тебя и вовсе не остается шансов. Он убьет тебя.

– Но он может убить и тебя.

Верджил обернулся и взглянул на Уидерби, лицо которого оставалось совершенно бесстрастным.

– Не думаю.

Адриан вошел в дом и задержался там, чтобы объяснить миссис Гастон, каково ее положение. Верджил пытался угадать, что именно он говорил ей. Когда они показались на пороге, лицо миссис Гастон горело, а темные глаза Адриана сверкали.

Веллингтон выбрался из экипажа и смерил миссис Гастон презрительным взглядом:

– Надеюсь, мадам, я не увижу вас более в Англии.

Румянец миссис Гастон приобрел пунцовый оттенок. Железный герцог махнул рукой в сторону дороги:

– Советую вам отправиться на запад. Не могу обещать, что, если наши с вами пути когда-либо пересекутся, я снова буду вести себя как джентльмен.

Миссис Гастон уже пришла в себя и с высокомерным видом, не оглядываясь, направилась к конюшне, где ждал нанятый Найджелом экипаж.

Веллингтон, едва сдерживая ярость, повернулся к Уидерби:

– Скажите ему, пусть выберет оружие.

Адриан обеспокоенно вскинул глаза, затем решительно подошел к нему и подозвал Верджила.

– Вы не должны этого делать, – сказал Верджил. – Какую причину вы можете назвать? Это лишь даст дополнительную пищу для пересудов о министре иностранных дел.

– Черт вас возьми! А какую причину назовете вы?

– Честь моей сестры.

– К дьяволу! Никто вам не поверит.

– Мне все равно.

– Вы не должны, ваша светлость, – с чувством проговорил Адриан, стараясь быть как можно более убедительным. – Кто-нибудь из нас, но не вы.

– Не кто-нибудь, а я.

Верджил, сощурив глаза, с отвращением посмотрел на Уидерби.

– Хорошо, но если вам не повезет, Леклер, он мой.

Сент-Джон, переговорив с Уидерби, подошел к мужчинам.

– Шпаги, – сказал он, затем достал из экипажа оружие.

Верджил вернулся к Данте:

– Побудь здесь с Бьянкой, не оставляй ее одну. Ты сделаешь мне это одолжение?

– Черт тебя подери, Вердж…

– Я прошу это сделать ради меня, брат, не ради тебя.

Данте не выразил согласия, но и не отказал. Тем временем остальные направились к фруктовому саду, а трясущийся от страха и унижения Найджел немного успокоился и поспешил скорее спрятаться в доме.

Веллингтон, Уидерби и члены Общества дуэлянтов скрылись за деревьями. Бьянка стояла, вытянувшись в струнку, в двадцати шагах от Верджила.

Он раскрыл ей объятия, с трудом сдерживая чувства, перед которыми меркли даже такие понятия, как долг и справедливость.

Подбежав, Бьянка бросилась ему на грудь.

– Ничего не говори, – прошептала она, подставляя ему губы для поцелуя. – Молчи. Я не потеряю тебя. Мое сердце знает.

В ее огромных голубых глазах отражался целый мир, который существовал только для них двоих. Верджил был переполнен счастьем, которое только Бьянка умела вселять в него.

– Я должен сказать. Должен сказать сейчас, как я люблю тебя, Бьянка.

– Ты и прежде не скрывал этого, Леклер, и доказательства твоей любви были красноречивее всяких слов.

– Возможно, мне суждено нынче погибнуть, но я понял сейчас, что любовь к тебе – это самое лучшее, что было в моей жизни. Для меня важно, чтобы ты твердо знала это. Не сомневайся в моей любви.

Бьянка закрыла глаза и покраснела.

– Как ты усомнился в моей? – прошептала она. Верджил поцеловал ее в закрытые глаза, в щеку и еще раз коснулся губами ее губ.

– Самолюбие порой заставляет мужчин совершать глупости. Сердцем я всегда понимал тебя, но боялся признаться себе в том, что значит для меня твоя любовь.

Виконт прижал Бьянку к себе. Он только сейчас осознал, что она цела и невредима, и радость прокатилась по его телу волной облегчения, успокоив душу.

Бьянка смотрела на него нежно и доверчиво, и этот взгляд заставлял забывать об ожидавшей его опасности.

– Теперь ступай в дом и побудь там с Данте.

Верджил повернулся и зашагал прочь, но Бьянка не шелохнулась. Оказавшись в конце сада, он оглянулся и увидел, что она стоит на месте, глядя ему вслед.

Виконт окинул взглядом скалы и серую пучину волн внизу. Неукротимые силы стихии проявляли себя здесь, на побережье, во всей своей мощи. Равнодушие бушующего моря, угрюмые, холодные скалы и лишенные растительности берега… Там, где начиналось море, кончалась цивилизация, а человек со своими законами превращался в песчинку, поглощенную волнами.

Когда Верджил присоединился к остальным, Уидерби уже держал в руке шпагу. Хэмптон подал Верджилу другую шпагу и взял у него пальто.

– Очень подходящее место, – тихо заметил он.

– Для того, чтобы умереть, морской берег – одно из наиболее предпочтительных.

Хэмптон улыбнулся, что с ним случалось нечасто.

– Мне тоже всегда так казалось.

К ним приблизился Сент-Джон.

– Судя по всему, мы с тобой просто обречены быть напарниками в неприятных делах, Леклер.

– Кажется, так.

– Теперь шевалье рядом нет, следовательно, напомнить тебе его первую заповедь, кроме меня, некому. Ясная голова и холодное сердце! Не давай чувствам взять над тобой верх.

Однако Верджил сомневался, что сейчас он в состоянии обуздать свои чувства. Ему было нелегко вершить правосудие: ведь на этот раз его противником являлся не чужой человек и не закоренелый преступник.

После того как Хэмптон с Сент-Джоном встали поодаль, Верджил под пристальным взглядом Веллингтона и членов Общества дуэлянтов подошел к Корнеллу Уидерби.

– Черт знает что такое! – проговорил Уидерби. – Столько лет вместе упражнялись в фехтовании и вот теперь вынуждены сойтись в настоящем поединке.

Перед мысленным взором Верджила промелькнули годы их дружбы. Ему вспомнился Уидерби-студент: равнодушный к учебе, но всегда веселый и остроумный, он был душой Общества дуэлянтов, оживляя шутками и смехом встречи с друзьями. А как счастлив был Уидерби, когда впервые опубликовали его поэму!

Верджил вспомнил и о Пенелопе: впервые за долгие годы сестра обрела счастье с мужчиной.