Притяжение Севера и Юга - Ева Орлан

— Нас три сестры. Одна за графом,

Другая герцога жена.

Я всех моложе и красивей

Простой морячкой быть должна?

Не беспокойся, дорогая,

Оставь печальные мечты.

Простой морячкой ты не будешь.

А королевой будешь ты.

Я восемь лет по морю плавал

Искал, прелестная, тебя.

Я из Аурории далёкой,

И славлюсь сыном короля.[1]

Легкий перелив струн, а после ладошка накрыла их, заставляя замолчать. Грейс получила удовлетворение от собственной игры, но в конце засмеялась, вдруг неожиданно для себя найдя что-то новое в старой балладе, слышанной много раз прежде.

[1] Народная песня «На берегу сидит девица» («Морячка»)

Глава XXXIV

Стоило зазвучать первым нотами, он допивает свой ром и откидывается на спину, подкладывая руки под голову, прикрывая глаза, а Уил спешит разлить еще обжигающего горячительного напитка себе и принцу.

Пусть песня не была столь веселой, чтобы вскочить на ноги и пуститься в пляс, но Ëр и Уильяма это не остановило. Подобрав длину платья, служанка вскочила на ноги, вылив в себя всю кружку вина, и потянула с собой юношу, беря его под руку и начиная кружиться у костра, то в одну сторону, то в другую. Хауфо тоже оторвалась от созерцания рыбы и присоединилась к паре, кружась рядом с ними, словно пытаясь догнать собственный хвост.

Эранор же вслушивался в текст.

Отрадно Грейс было видеть, как пара кружится в танце под её мелодию, приятно, что даже Хауфо пустилась в пляс. Желудок грело вино и дарило ощущение эйфории.

Когда Ёр приземлилась подле принцессы, запыхавшаяся, озорная, Грейс улыбнулась, опуская гитару на колени.

— Если эта песня не годится, то может, Хауфо что-то споёт, а я подыграю? — принцесса посмотрела на кошку, стараясь прогнать странное ощущение, — или Ёр? Я никогда не слышала звучание виулы. Должно быть, оно чуть отличается от гитарного звучания на Юге.

— Нет! Все замечательно! — засмеялась Ёрдис, — так романтично. Девушку украл пират, на деле оказавшийся принцем!

— Что в этом хорошего? Быть королевой не праздная прогулка, — Уил сел рядом с кронпринцем, находя свою кружку, но сперва решил отдышаться.

Но стоило Уилу, который оказался весьма серьезным юношей, сказать об ответственности, как Грейс вскинула удивленно брови. В свои пятнадцать он прекрасно понимает, какое это бремя — власть. Видимо, нахождение подле кронпринца дает свои плоды, или же, оруженосец сам по себе такой собранный? Эту загадку принцессе разгадать только предстояло.

— Я ведь прав, Эранор?

— Откуда я знаю? Мне не королевой быть, а королём. Спроси у Грейс, — Эранор принял сидячее положение и придвинул к себе тарелку с разнообразием орехов. Там и кешью, и миндаль и фундук. Ими он закусывал горечь рома.

— Я? — все взгляды устремились к принцессе, — да какая из меня королева⁈ Я же только вторая дочь! — отмахнулась шутливо, но, все же, ощутила некий укол совести. Она снова не искренняя с собой?

— Меня к такому не готовили, так что едва ли я бы потянула… Скорее, мою старшую сестру могли бы короновать, но и она королевой не стала. А с Уилом я согласна, быть королевой — очень сложно, — хотя тут Грейс слукавила, её мать-королева совершенно не перерабатывала. Единственная её задача — быть красивой и рожать. Желательно, мальчиков, однако и так сойдет.

— Грейс, представь, тебя похитит заморский принц, — Ëр уже вычислила, куда бить и делала это без зазрения совести, мило улыбаясь и подталкивая принцессу в локоть. Но тут же осеклась, поймав на себе суровый северный взгляд мужчины напротив. Эранор мог без слов заставить людей замолчать.

— Да как же такое представить!.. — Грейс смущенно поджала губы и округлила глаза. Ёр, которой она доверила свои терзания, резала без ножа. Принцесса покраснела, вцепившись в гитару, но, заметив суровый взгляд Эранора, адресованный служанке, приняла на свой счет и опустила глаза. К чему эта двусмысленность? Едва ли она приятна принцу. Грейс снова взялась за кружку, намереваясь утопить в ней смятение. В этот раз глоток вина пошел легче. Горло обожгло уже ожидаемо и приятно, а послевкусие будто немного изменилось.

Ощутив напряжение, служанка поняла, что торопится, и тему решила перевести.

— Точно… баллада! Я одну знаю, она сейчас самая популярная в Фирнене. А вот Хауфо лучше не заводить, а то потом не заткнём ничем.

— Эй! — Зарычала кошка, которая мирно лакала вино из кружки. Ëр же улыбнулась ей и притянула к себе виулу.

— Только, песня эта очень грустная, военная, но, думаю, тебе просто будет интересно послушать хорошую историю, Грейс.

Под алкоголем служанка раскрепостилась и стала обращаться к госпоже на «ты». Грейс была не против.

В отличие от гитары, струн на виуле было четыре, но по звуку особо не отличалось. Настроившись, Ëр начала играть, перебирая струны и быстро зажимая их на ладах умелыми пальцами.

В моменте атмосфера спокойствия и легко веселья, витавшая вокруг Эранора изменилась, ведь узнал эту мелодию сразу же. Ему как будто резко стало плохо.

— Ненавижу вас, — беззлобно буркнул мужчина и подошёл к костру, чтобы подкинуть дров, прихватив с собой свою кружку. Раньше он злился, каждый раз, как слышал эту балладу. И даже могло дойти до доброй ссоры, но сейчас принц смирился. Песня нравилась всем, кроме него, поэтому возмущаться было бессмысленно.

Ёр заиграла глубокую, проникновенную мелодию. Принц же словно отстранился. Грейс, держа в одной руке кружку, второй придерживала гитару, устроив её на своих коленях так, что смогла опереться головой о гриф, с задумчивостью глядя на сосущую черноту моря, изредка кишащую, словно клубок змей, сверкающих чешуей. Это был чарующий контраст на фоне оранжевого пламени костра, в который Эранор подкладывал ветки. И почему ему не нравится столь красивая песня?

Ëр запела своим очаровательным тонким голосом и к ней присоединилась Хауфо со своим мурчащим.

— Последний бой у старой цитадели,

У башни, что нависла над обрывом,

Собрались те, кто в битве уцелели,

И попрощались молча, торопливо.

Там, на краю, спиной упершись в небо,

Плечом к плечу в свой строй последний встали.

И друг за другом уходили в небыль,

Неся кровавый росчерк острой стали.

И кровь струилась, красная на черном,

Достанет ли вам силы, менестрели,

Чтобы воспеть геройство обреченных,

Погибших без надежды и без цели?

С трудом еще в свою победу веря,

Враги идут, безмолвные, как тени,

А я с усмешкой загнанного зверя

Отбросил щит на стертые ступени.

Пусть подождет меня еще минуту

Чертог забвенья, мрака и печали.

Осколком жизни смерть неся кому-то,

Я шел в последний бой с двумя мечами.

Вам этот бой запомнится