Прости за любовь - Анна Джолос

Глава 36

Двадцать седьмого мая в районном зале суда проходит слушание по делу о незаконном присвоении чужой собственности без добровольного согласия собственника.

Речь об отцовском бизнесе, которым путём махинаций завладел Горозия-старший несколько лет назад.

Благодаря Игорю Владимировичу и моему новому адвокату, я здесь в качестве истца, а вышеупомянутый Анзор Горозия, страшно недовольный происходящим, в роли обвиняемого ждёт решения суда, нервно постукивая пальцами по столу.

Полагаю, он не рассчитывал на то, что я пойду до конца и теперь у него есть серьёзный повод переживать, ведь статья 159 УК РФ Мошенничество предусматривает достаточно серьёзное наказание.

— Клоун мля…

Пока суд готовится огласить решение, Марсель, развернувшись полубоком, откровенно угорает над Леваном, присутствующим в зале в качестве группы поддержки отца.

Вы не поверите! Сюр, но Горозия-младший в леопардовом. Даже туфли, чёрт возьми, такие! В тон костюму, пятнистые.

Похоже, жена так и не смогла привить ему чувство стиля.

— Хрена ли ты уставился?

Леван, то и дело исподтишка наблюдающий за нами, стиснув челюсти, отводит взгляд.

— Ушлёпок нелепый.

— Эй, Марсель, спокойно, — тихо прошу.

Если честно, я очень волнуюсь по причине того, что Кучерявый на взводе. Один Бог знает, сколько ещё терпения у него в запасе. Поэтому я просто молю, чтобы заседание поскорее кончилось и всё.

— Цветам плохо, — расстроенно смотрю на измученные отсутствием воды бутоны роз.

— Не парься. Я тебе новые подарю.

— Не нужны мне новые. Эти жалко.

Марсель подарил их в знак поддержки прямо у зала суда. Чтобы приободрить и поднять мне утром настроение.

— О, вернулись.

— Прошу всех встать.

Поправляю юбку и жакет.

Встречаюсь глазами с адвокатом.

Рудов абсолютно спокоен. Как удав.

Я же в эту минуту нервничаю так, что слышу в ушах стук собственного сердца.

Марсель сжимает мою ладонь.

— Всё будет кока-кола, — подмигивает мне.

Киваю и опускаю взгляд.

Зажмуриваюсь.

Слова доходят до меня через одно, обрывками фраз и будто бы сквозь некий вакуум.

— … Удовлетворить иск истца в полном объеме, поскольку материалами дела подтвержден факт мошенничества…

Сжимаю кулак свободной руки.

Да! Да! Да!

— … Признать Горозию А. С. виновным в совершении преступления, предусмотренного статьёй сто пятьдесят девятой…

Выдыхаю, всё ещё до конца не осознавая, что произошло.

— … Назначить наказание в виде трёх лет лишения свободы.

Поверить не могу, что у нас получилось! Неужели справедливость восторжествовала?

— Приговор может быть обжалован в течение десяти суток со дня его провозглашения.

Висну на шее у Марселя. Он осторожно стискивает меня в ответ и целует в макушку.

Гора с плеч.

Я знаю, что мы ещё столкнёмся с некоторыми сложностями впереди, но как же я счастлива, что фирма, по праву принадлежавшая отцу, больше не имеет ничего общего с этим гадким человеком.

— Поздравляю, — сухо чеканит Рудов.

— Спасибо Вам, Дмитрий Сергеевич! — пожимаю ему руку и смотрю на него с искренней благодарностью.

— Это моя работа.

Вот ведь робот! Даже не понимает, как много сделал для моей семьи!

На радостях не совладав с эмоциями, обнимаю седовласого дядьку и он, явно огорошенный столь бесцеремонной наглостью, вмиг заливается краской и становится пунцовым.

Печатаю Полинке сообщение:

«Ура! Мы выиграли! Выиграли, Полька!»

Отправляю.

Получив важную информацию от адвоката, вновь цепляю пальцы Марселя своими и веду наконец к выходу из этого душного зала.

Прохожу мимо Левана, совсем по-детски победоносно вздёрнув подбородок.

Он поражён и ошеломлён исходом заседания. Смотрит на меня с такой ярой ненавистью, словно я всю его жизнь разрушила.

Хотя, пожалуй, так и есть. Придётся ему освободить должность заместителя директора и поискать работу в другом месте.

— Счастлива, да? — бросает сердито.

— Ты знаешь, да, — не отрицаю, улыбаясь.

— Сука, — беззвучно произносит одними губами.

Да и плевать.

Пребывая в состоянии эйфории, не сразу обращаю внимание на то, что мой Кучерявый притормозил где-то сзади. А когда наконец замечаю его отсутствие за спиной, оборачиваюсь и вижу следующее: он разбивает Горозие-старшему лицо.

Тот от чётко поставленного удара мешком валится на скамью.

Вот чёрт… Разумеется, Абрамов не был бы Абрамовым, если бы не учинил нечто подобное.

Все присутствующие в зале замирают. Рудов растерянно моргает, прижимая кожаный ридикюль к груди.

— Марсель! — хватаю его за талию сзади.

— Это за то, что бросил её тогда на дороге, — яростно цедит парень сквозь зубы.

— Отец, ты в порядке?

А вот и сынок подоспел. Помогает родителю подняться.

— Держи, — модный леопардовый платок ему протягивает, но тот лишь раздражённо отмахивается.

— Сукин сын! — шатаясь, утирает разбитый нос рукавом пиджака.

О, яблоко от яблоньки недалеко падает. Даже оскорбления выдают одинаковые.

— А ну повтори!

Марсель дёргается вперёд. Одновременно с Леваном. Анзор же при этом трусливо прячется за спину отпрыска.

Смешно.

— Не трогай его! — как-то неуверенно задвигает его защитник.

Господи, ну куда ты лезешь!

Всеми силами сдерживаю своего реактивного, но мне с ним, увы, не справиться. На нашу беду, в этом своём рехабе он регулярно посещал спортзал и активно занимался с тренером.

— Пшёл на хер, чмо леопардовое!

Младший Горозия тоже отгребает.

И Анзор. Повторно. Видимо, за «сукиного сына».

— Охрана! Охрана!

— Я вазужу вебя! — обещает Леван, распластавшийся на полу.

Боже. Похоже, у нас минус ещё один нос.

— Чё ты там промямлил?

— Стой, хватит!

— Немедленно прекратить беспорядок в зале суда! — требует прокурор. — Угомоните его!

К счастью, весь этот кошмар заканчивается. Правда пугает то, что Марселя, злого и возбуждённого до опасного критического максимума, скручивают сотрудники правоохранительных органов.

— Да в норме я, отвалите!

Спешно достаю из сумки телефон.

— Алло…

— Знаю, моя красавица, вы выиграли, — звучит игривое из динамика.

— Игорь Владимирович, — вижу, как его внука-дебошира уводят, — у нас тут ЧП, — коротко обрисовываю ситуацию.

*********

Марселю за устроенный в зале суда дебош дали пятнадцать суток.

Игорь Владимирович, пользуясь своим положением, конечно, решил эту проблему, однако в воспитательных целях сократил этот срок до двух.

— Забираю своего драчуна, Вить, — обращается он к коренастому мужичку в погонах, когда наконец оказываемся в отделении сорок восемь часов спустя.

— Слава Иисусе, — поднимается со стула тот, лениво доставая связку ключей. — Мы порядком устали от журналюг, оккупировавших территорию. Щимятся сюда за сенсациями. Достали. Слышь, звезда, подъём! — обращается уже к Марселю.

— Чё? — раздаётся сонное в ответ.

— Чё-чё. На выход, говорю. Приехали за тобой, селебрити.

Как только Кучерявый, зевающий и растрепанный, выходит к нам, бросаюсь к нему навстречу и крепко-крепко обнимаю.

Внутри дрожит всё.

Как же я ненавижу места, подобные этому!

— Привет, — целует в макушку, прижимая ненадолго