Пророчество огня - Алена Ромашкова

class="p1">Я отошла назад и вновь посмотрела на импровизированный экран. Мама и папа сидели за столом в нашей квартире, они смеялись, с кем-то увлеченно разговаривая. Я узнала столовый сервиз, из которого они ели; на заднем фоне просматривалось наше семейное фото, сделанное во время семейного отдыха на Алтае. Непрошенные слезы хлынули из глаз — я даже не понимала, насколько соскучилась. Но вдруг магический объектив навели на собеседников моих родителей. Увиденное повергло меня в шок: напротив них сидел Максим, который прижимал к себе светящуюся от радости меня… Марисса была моей копией, только чуть пухлее и тем самым женственнее, в то время как я, худощавая по натуре, в этом мире высохла вконец и никак не могла вернуть себе ни грамма даже на дворцовом питании. Все съедали нервы. И любовь.

— Твои родители счастливы, их дочь с ними. Знай это, прежде чем ты загадаешь свое желание.

— Но я хочу…

— Постой, я не все тебе показал.

Демон опять махнул крыльями, вновь собирая пылевой экран, и я увидела совсем другую картину. Перед глазами появилась площадь, в центре которой была сооружена сцена. На ней находились трое мужчин: король, герцог Норман и Лонгфорд. Норман и Лекс держали мечи на изготовку, при этом Лонгфорд прикрывал собой монарха. Александр тоже вытащил клинок и встал в стороне, в то время как мужчины сошлись в яростном поединке. Бой продолжался несколько минут, Лекс явно загонял Нормана, обладая преимуществом в силе и ловкости — в этом заключался его магический дар. Все испортил Александр, который зачем-то решил помочь Лексу и бросился на Нормана со спины. Тот увернулся, а Лекс не ожидая удара от короля, не ушел с его траектории. Возможно, оплошности Лекса способствовала и клятва верности, из-за которой боевик не мог причинить монарху малейший вред. Причина не важна, главное результат: меч Александра воткнулся в грудь моего мужчины! Монарх в ужасе закричал, в то время как Норман воспользовался паузой и проткнул сердце Александра насквозь. Изо рта короля вместо криков хлынула алая кровь. Лонгфорд и монарх упали, поверженные, в то время как Норман поднял руки в знак своей победы. Я закричала и, зажав рот руками, простонала:

— Нет! Этого не может быть!

— Это может быть… и будет, — демон прикрыл глаза, к чему-то прислушиваясь, — через две минуты. Так каково твое желание, дочь моя? Я исполню любое! Скажи, и ты через секунду окажешься рядом с женихом и родителями.

Я поняла, чего на самом деле хочет от меня этот монстр. Решение далось на удивление легко. Я не сомневалась ни доли секунды. Разве существовал какой-либо иной вариант, кроме спасения любимого — смерть Лекса стала бы слишком большой ценой за мое возвращение. И моим личным неисчерпаемым горем.

— Я желаю, чтобы никто не погиб сегодня, и все закончилось хорошо.

— Как много ты хочешь, дочь моя. Но, будь по-твоему. Сегодня никто не умрет! А в Картезе с сегодняшнего дня многое изменится. И ты, мой неодаренный друг, тоже получишь по заслугам, — сказал Заргас, обращаясь к Рэну.

Демон хлопнул в ладоши, и мое тело стало невесомым. Я поднялась в воздухе, несколько раз перевернулась, а когда почувствовала, что меня вот-вот накроет тошнота, вдруг очутилась на свету. Открыв глаза, я увидела Александра, который приготовился вонзить меч в спину Нормана, однако, как и в видении, герцог увернулся, и я увидела, как лезвие короля летит прямо в мой живот. Секунда — и я почувствовала обжигающую боль и полет назад одновременно. Меч не проткнул меня насквозь, потому что Лонгфорд успел оттащить меня назад, но все же клинок сделал свое дело: из моего живота хлынула кровь. Лекс подхватил меня на руки и, судя по признакам ярости и безумия на его лице, пытался понять, какого дарга вообще происходит. Все забыли про Нормана, который, не проникшись драматичностью ситуации, решил закончить начатое и занес меч над Александром. Однако он и двинуться не успел, когда в него прилетел магический шар, оглушив и выбив оружие из рук. Стрелком оказался Рэн, которого, как и меня, Заргас выкинул на площадь. При этом у него ни с того ни с сего проснулся магический дар, а на виске появилась печать Агосара. Я видела все это очень четко, хотя хлещущая из моего живота кровь постепенно забирала силы. Лекс орал и требовал лекаря, однако никто не решался выходить на сцену и рисковать своей жизнью. Тогда он начал вливать в меня магию, как в старые добрые времена в лесу. В моей же голове билась одна мысль — демон не обманул, и никто пока не умер.

Я подумала, что потеряла сознание, потому что в глазах вдруг резко потемнело. Но оказалось, что тьма сгустилась не только у меня — площадь накрыла туча. И нет, никакого дождя не намечалось: небо оставалось абсолютно чистым, в то время как на помосте рядом с нами начал материализовываться мой старый знакомый. Сейчас Заргас стал еще больше, он оттеснил всех, кто был живой, раненый или без сознания с центра сцены и, посмотрев на испуганную и безмолвную толпу, прорычал:

— Вы забыли, кто дал вам магию? Вы перестали верить? Так я пришел напомнить и подарить вам свое дитя чтобы править.

Он поднял руку и растопырил когтистые пальцы, направив ладонь на толпу.

— Я забираю магию у всех, кто не узнал меня сейчас, не может назвать мое имя или обратил свой дар против моей дочери. С этих пор только у почитающих своих праотцов будут рождаться одаренные дети.

В полной тишине Заргас повернулся и навел теперь ладонь на меня:

— Огонь первозданный, пожрав древо, но не пожрав плоть, через землю и воду соединится с металлом древним и через клинок породит печать королевскую, дабы питать и направлять!

И вот в ответ на это толпа заревела. Пророчество, к этому времени навязшее у всех в зубах, озвученное самим Заргасом, заиграло новыми красками. Причем буквально. Я почувствовала сильную боль в виске, в то время как фонтан крови, который Лекс изо всех сил зажимал руками, положив меня на пол, вдруг прекратился. Я закашлялась и, почувствовав прилив сил, попыталась подняться на ноги. Лонгфорд помог, и я встала в кольце его рук, глядя на демона. Вдруг в толпе кто-то закричал, показывая на меня пальцем:

— Да здравствует королева!

Этот вопль подхватили еще несколько человек, а я с испугу вжалась в грудь Лонгфорда, мечтая спастись от внимания толпы. Мужчина повернул меня к себе и, вглядевшись в лицо, погладил печать пальцем.