Хулиган. Его принцесса - Эла Герс

— Принцесса… — тихо прошептал я.

Затем гнев, кипевший внутри меня, вскипел и прорвался наружу.

Увидев ее лицо, я понял, что решение, которое принял в тачке, пока Череп без умолку болтал, еще прочнее закрепилось в моей голове.

Я стиснул зубы.

Мы с Таней поговорим.

И сделаем это прямо сейчас.

Развернувшись, я вернулся в здание и бегом поднялся по лестнице, перепрыгивая через две ступеньки. Я шагал по темному коридору, сжимая и разжимая кулаки.

Всю неделю я пытался подойти к ней, пытался заговорить с ней, но она всячески избегала меня. Вчера я даже зашел в кафетерий, чтобы застать ее там врасплох, но ее там не оказалось. И тогда я начал отчаиваться.

Но теперь я был у двери, за которой Таня точно была.

Я повернул ручку и открыл ее, не удосужившись постучать.

— Вы нашли его? — спросила она, всё еще глядя в окно.

Ее голос был мягким, а тело, как я знал, было еще мягче.

В комнате не было никого, кроме нас двоих.

Мои челюсти сжались еще сильнее, а решимость стала еще тверже.

Да, мы, блять, поговорим. По другому и быть не может.

Таня повернулась, когда я ничего не ответил. Когда она увидела меня, ее глаза расширились, а губы приоткрылись. Она была слишком ошеломлена, чтобы что-то сказать, и я, воспользовавшись этим, шагнул внутрь и закрыл за собой дверь на замок.

Некоторое время я молча смотрел на нее, а она в ответ.

Затем я все-таки сказал:

— Ты готова начать разговор?

— Что? — спросила она, испустив дрожащий вдох.

С рычанием я двинулся к ней. В ее чертах отразилась паника, но отступать ей было некуда. И страх того, что я снова мог упустить ее, подстегнул меня к решительному напору. Подойдя к Тане вплотную, я прижал ее к окну, уперевшись руками по обе стороны от нее на холодное стекло.

— Разговор, Таня, — отрывисто произнес я. — Я же говорил тебе, что у нас будет нормальный разговор. И я хочу знать, готова ли ты поговорить прямо сейчас.

Она уставилась на меня, ее губы все еще были разомкнуты.

А затем ее лицо стало таким же холодным, как и голос, которым она сказала:

— Отойди.

Черт возьми, что творилось в ее в голове?

— Нет, — твердо сказал я, и не думая отпускать ее.

Она сердито толкнула меня в грудь и злобно прошипела:

— Отойди! Сейчас же!

— Послушай, я знаю, что виноват перед тобой…

— Конечно, виноват.

— Но если бы только ты позволила мне всё объяснить…

— Время для объяснений давным-давно истекло, Громов.

Мне хотелось встряхнуть ее.

Почему она не могла просто выслушать меня?

— Принцесса… — предпринял я еще одну попытку, но меня вновь прервали.

— Не называй меня так! — она снова толкнула меня. — Я для тебя Градова, не больше!

От моего самообладания остались лишь крошечные крупицы.

— Таня, — начал я с большим нажимом.

— Не называй меня так! — требовала она, не желая ничего слушать.

— Этого не произойдет, Таня.

— Да что с тобой не так, Громов?! До тебя плохо доходит?! — прорычала она.

— Что плохого в том, чтобы я называл тебя по имени? — недоуменно спросил я.

— Что… что плохого? — зашипела она, еще раз толкнув меня, на этот раз ощутимо сильнее. — Твое присутствие в моей жизни — вот что плохо! Я не хочу, чтобы ты называл меня Таней. Я не хочу, чтобы ты называл меня Принцессой. Я не хочу, чтобы ты вообще как-либо называл меня, потому что я не хочу слышать свое имя из твоих уст! Не хочу!

Я не просто вышел из себя.

Нет…

Я просто взорвался, мать вашу!

Произошло то, чего я боялся больше всего…

— Почему ты не можешь просто выслушать меня?! — закричал я.

Она замерла, прижавшись ко мне.

И вдруг ее лицо изменилось.

На нем прорезалась злоба, а вместе с ней и такая сильная боль, что я отпрянул от неожиданности.

Она побледнела и в ее глазах отразилась душераздирающая обида, разрывающая мне сердце.

Ее руки сжались в крепкие кулаки, которыми она снова толкнула меня. И в этот раз, ошеломленный увиденным, я исполнил ее главное желание — отпустил ее.

Таня сделала два шага в сторону, остановилась и резко повернулась ко мне.

— Ты не знаешь, почему я не хочу слышать тебя? — прошептала она. — Не знаешь?

Я понял свою ошибку.

Я не должен был выходить из себя, мне следовало держать себя в руках.

Но раз уж я уже сделал это, то придется действовать иначе — провоцировать ее.

— Градова… — начал я, но мне в очередной раз не дали сказать, перебив.

— Я доверяла тебе, — ее голос надломился, печаль сдавила горло. — Я доверяла тебе, Данил. Но ты разрушил это доверие. И ты спрашиваешь меня, почему я просто не выслушаю тебя?

Слова давались ей с трудом, но она продолжала, нуждаясь в том, чтобы выплеснуть всю боль, что разъедала ее нутро долгие годы, и оказаться услышанной виновником своих страданий.

— Ты… ты подарил мне дружбу, а потом в один миг просто отнял ее у меня. И мне так надоело, что люди вот так играют со мной и с моим сердцем.

Она замолчала, посмотрела мне прямо в глаза и тяжело вздохнула. В ее глазах плескалась острая боль, смешанная с яростью.

— Ты урод, Громов. И хорошо, что я узнала об этом тогда, заранее…

Я застыл на месте.

Она тоже, сжав руки в кулаки.

Да, я был виноват.

Да, я был уродом.

Но я собирался всё исправить.

— Позволь мне объяснить, — тихо взмолился я.

— Слишком поздно, — так же тихо ответила она, покачав головой.

— Я знаю, что облажался. Я сильно облажался, но я не хотел всего этого, Таня. Я не хотел, чтобы это случилось. Я не хотел терять тебя.

— Мне не нужны твои оправдания.

Я сделал шаг к ней, она отступила назад.

Затем, словно не в силах остановиться, она пробормотала:

— Я даже не знаю, почему ты так настаиваешь на этом. Это всё в прошлом.

— Ты правда не знаешь? — в моем голосе прозвучало недоверие.

— Понятия не имею, — тут же ответила она.

— Разве я не говорил тебе?

— Не знаю. Я не хочу вспоминать.

Я наклонился к ней, а она, не отрываясь, свирепо смотрела на меня.

— Это потому, чтоты мне нравишься, — тихо напомнил я.

— Что? — выдохнула она и краска залила ее щеки.

— Ты мне нравишься, Таня. Всегда нравилась, — повторил я, наблюдая за ее реакцией.

Она недоверчиво покачала головой.

— Ты говоришь