Поцелуй горца - Карен Мари Монинг

— История, да? Я бы с удовольствием ее послушала, и, возможно, вместе нам удастся придумать подходящий конец.

Гвен глубоко вздохнула и начала:

— Героиня моей истории — девушка, которая отправилась путешествовать по горам Шотландии и нашла заколдованного горца, спящего в пещере над озером Лох-Несс… Довольно далеко отсюда, правда?

Прошел час. Гвен несколько раз видела, что Беатрис очень хочет что-то сказать, даже открывает рот, но закрывает его, не сказав ни слова. Женщина взъерошила свои кудряшки, смяла шляпу, поправила розовый свитер.

— Сначала я подумала, что ты собираешься рассказать мне о том, что с тобой сегодня случилось, но ты решила не признаваться. — Беатрис покачала головой. — Но, Гвен, я и не предполагала, что у тебя такое богатое воображение. Ты действительно помогла мне отвлечься. Боже! — воскликнула она и махнула рукой, указывая на пластиковый контейнер. — Я ведь даже поела, хотя была уверена, что не смогу проглотить ни кусочка. Милая, тебе нужно закончить эту историю. Ты не можешь оставить героев в подвешенном состоянии. Я этого не перенесу. Расскажи мне, чем все закончится.

— А что, если это ничем не закончится, Беа? Что, если это и есть конец? Героиня вернулась в свое время, герой умер. И все.

— Тебе нельзя так заканчивать историю. Придумай, как провести горца через камни.

— Он не может ими воспользоваться, — сухо ответила Гвен. — Никогда. Даже если он выжил…

— Когда дело касается любви, остальные клятвы теряют смысл. Смени правила. Просто перепиши их.

— Не могу. Они часть истории. Если герой нарушит правила, он станет темным друидом. — Гвен прекрасно понимала, что из этого может получиться. — Никто из его клана никогда не нарушал данной клятвы. Им нельзя. И, честно говоря, я стала бы думать о нем хуже, если бы он решился на это.

Беатрис приподняла брови.

— Ты? Ты стала бы думать о нем хуже?

Гвен покачала головой.

— Я имела в виду героиню моей истории. Она стала бы думать о нем хуже. Герой прекрасен, когда остается самим собой. То, что он человек чести, который всегда держит данное слово, очень нравилось моей героине. Если горец нарушит клятву и использует камни в личных целях, это сломает его. Не говоря уже о том, что он перейдет на сторону зла. Нет. Если он выжил — в чем я сильно сомневаюсь, — он никогда не воспользуется камнями, чтобы прийти к ней.

— Но ведь историю рассказываешь ты, — возразила Беатрис. — Не позволяй ему умереть. Перепиши все, Гвен. Зачем ты рассказываешь мне такие печальные вещи?

Девушка выдержала ее взгляд.

— А что, если это не просто история? — тихо спросила она.

Некоторое время Беатрис молча смотрела на нее, потом отвернулась к окну. Ее взгляд скользнул по озеру Лох-Несс, которое смутно блестело в сумерках, и Беатрис слабо улыбнулась.

— В этих холмах живет магия. Я почувствовала ее с первого же дня в Шотландии. Кажется, обычные законы природы не властны над этой страной. — Она помолчала и снова взглянула на Гвен. — Когда моему Берти станет лучше, я перевезу его в холмы. С разрешения доктора, конечно же. Сниму маленький коттедж на всю осень. Пусть магия немного погреет наши старые кости.

Гвен грустно улыбнулась.

— Кстати о Берте. Я отправлюсь в больницу вместе с тобой. Посмотрим, что скажут врачи. А если ты снова начнешь плакать, я поговорю с ними вместо тебя.

Беатрис запротестовала, но Гвен заметила, как засветились ее глаза от облегчения и благодарности. Ей самой тоже стало легче. Кажется, в ближайшее время ей лучше не оставаться в одиночестве.

Остаток отпуска Гвен провела в деревне возле глубокого прозрачного озера. Она помогала Беатрис и ни разу не позволила себе подолгу смотреть на холмы или отправиться побродить по ним. Гвен запретила себе даже думать о том, что можно поехать к замку МакКелтаров и посмотреть, что с ним случилось. Потеря была слишком свежей, боль от нее — слишком острой. Беатрис проведывала Берта в больнице, а Гвен была в номере, все чаще оставаясь в постели, потому что чувствовала себя больной от горя. Перспектива скорого возвращения домой, в пустой дом в Санта-Фе, казалась ей отвратительной.

Вечером возвращалась Беатрис, уставшая после дневных тревог. Они утешали друг друга, заставляли себя съесть хоть что-нибудь и медленно прогуливались по берегу серебряного зеркала Лох-Несс, глядя, как закатное солнце окрашивает его поверхность в алый и лиловый.

Под небом Шотландии Гвен и Беатрис стали друг другу ближе, чем мать и дочь. Они часто говорили об истории Гвен. Беатрис настаивала на том, чтобы Гвен записала ее, превратила свой сюжет в исторический роман и отправила издателям.

Гвен возражала: «Это никогда не напечатают. Такое им неинтересно». — «Неправда, — спорила с ней Беатрис. — Этим летом я читала роман про вампира. Про вампира, Господи! Этому миру нужно больше историй о любви. Как ты думаешь, что я читала, сидя в больнице и дожидаясь, пока Берти станет лучше? Уж точно не ужастик…» — «Может, позже», — отговаривалась Гвен, в основном чтобы закончить разговор.

Но потом она начала всерьез размышлять над этой идеей. Да, в жизни не бывает концовки «и жили они долго и счастливо», но ведь она может хотя бы написать это. Пусть кто-то другой прочитает ее историю и поверит в любовь.

Боль не утихала. Гвен оставалась с Беатрис до тех пор, пока состояние Берта не стабилизировалось и женщина не стала веселее. День за днем Берт набирался сил. Гвен была уверена, что не последнюю роль в его выздоровлении сыграла любовь жены.

В день его выписки они с Беатрис отправились в больницу вместе. Берт говорил неразборчиво, левая половина его лица была парализована после инсульта, но врач заверил их, что время и терапия это исправят. Беатрис подмигнула Гвен и сказала, что разговоры не главное, если остальные части тела в рабочем состоянии.

Берт расхохотался и написал маркером на дощечке, что остальные части тела в полном порядке и, если над ним перестанут кудахтать и оставят его наедине с женой, он с удовольствием это продемонстрирует. Гвен улыбалась и смотрела на них со странной смесью радости и боли.

Счастливая парочка отпустила ее только тогда, когда Гвен пообещала прилететь в Мэн на Рождество, — Беатрис все-таки сняла коттедж у озера и до осени они планировали остаться там. Потом Беатрис помогла Гвен собрать вещи и вызвала ей такси до аэропорта.

Гвен устроилась на заднем сиденье, Беатрис крепко обняла ее и расцеловала в лоб, нос, щеки. У обеих глаза были на мокром месте.

— Не смей сдаваться, Гвен Кэссиди. Не переставай любить. Я могу так никогда и не узнать, что случилось с тобой тогда на холмах, но знаю, что в тот день твоя жизнь изменилась. В Шотландии живет магия, но помни: у любящего сердца свое волшебство.

Гвен вздрогнула.