Поцелуй горца - Карен Мари Монинг

20 октября, наше время

Гвен с четырех лет знала, что цвет объекта зависит от его химической структуры. Некоторые световые волны объект поглощает, некоторые отражает, все зависит от его структуры и длины волн. Теперь она поняла, что у души тоже есть свет и от этого света зависят все цвета в мире. Душа светится от счастья, радости, удивления, надежды.

Без этого света мир кажется темным. И не важно, сколько ламп она зажжет, все вокруг останется плоским, серым, пустым. Во сне Гвен не расставалась со своим горцем. Реальность каждый миг напоминала о том, что его больше нет. Часто ей не хватало сил даже на то, чтобы открыть глаза.

В такие дни Гвен лежала на кровати в своей маленькой квартире, задернув шторы, выключив свет и отключив телефон. Она вспоминала каждый миг, который они провели вместе, смеялась и плакала. Иногда Гвен пыталась заставить себя встать с кровати. Но ее сил хватало лишь на визиты в туалет, где бунтующий желудок избавлялся от своего содержимого, и на походы к двери, чтобы оплатить доставку пиццы.

Гвен была смертельно ранена, а глупое сердце продолжало биться. Как ей жить без Друстана?

Банальные штампы не работали. Время не могло излечить ее ран. Время вообще ничего не могло излечить. Время смогло лишь забрать у нее возлюбленного, и, даже если Гвен доживет до ста лет, она не простит времени этого предательского удара.

«Это глупо!» — фыркнул живущий в ней ученый.

Гвен застонала, перекатилась на бок и сунула голову под подушку. «Оставь меня в покое. От тебя никогда не было толку. Ты даже не предупредил меня о том, что я могу потерять Друстана». — «Я пытался. Но ты не хотела меня слушать. Я и теперь пытаюсь помочь тебе, — сухо ответил ученый. — Тебе нужно встать». — «Отвали». — «Тебе нужно встать, если ты не хочешь проснуться в остатках позавчерашней пиццы, которую ты только что съела».

Ладно, это достойный повод подняться с постели, подумала Гвен через несколько минут, дрожащей рукой сжимая зубную щетку. В последнее время она только так и поднималась. Гвен прищурилась, собралась с силами и включила свет, чтобы посмотреть, не нужно ли вымыть туалет. Свет резанул по глазам, и несколько секунд ушло на то, чтобы к нему привыкнуть. Когда Гвен удалось открыть глаза, она увидела свое отражение в зеркале и вскрикнула.

Она выглядела отвратительно. Спутанные жирные волосы, бледная кожа, красные глаза, опухшие от слез. Оказывается, она похудела и осунулась, а в глазах застыло отчаяние. Нужно взять себя в руки, отстраненно подумала она.

«Если не ради себя, то ради ребенка», — согласился с ней внутренний голос.

— Ч-что? — Гвен так долго не разговаривала вслух, что у нее вышло какое-то хриплое карканье.

«Ребенка. Ради ребенка, идиотка!» — рыкнул на нее ученый.

Гвен охнула, замерла и уставилась на свое отражение. Нахмурилась, внимательно рассматривая себя. Разве у беременных лица не светятся от радости? Разве при беременности не набирают вес? Она с сомнением посмотрела на свой живот. Он был плоским. Даже немного ввалившимся. Она определенно похудела, а не поправилась.

«Только не говори, что разучилась считать. Когда у тебя в последний раз были месячные?»

У Гвен появился проблеск надежды. И она тут же запретила себе надеяться. Надежда — опасное чувство. Гвен не сможет еще раз пройти через ад потери. Надеяться на то, что она забеременела, а потом узнать, что это ложь… Она этого не переживет. Ей и так плохо.

Девушка яростно помотала головой. На этот раз живущий в ней ученый ошибался.

— Я не беременна, — сухо сообщила она своему отражению. — У меня депрессия. Это совсем другое.

Просто у нее задержка из-за пережитого стресса. Так бывало и раньше. Во время Восстания Против Судьбы она пропустила два месяца.

«Хорошо. Залезь обратно в кровать, продолжай питаться черствой пиццей и удивляться, почему тебя тошнит. А когда потеряешь ребенка из-за того, что не следила за собой, не смей меня винить».

— Потеряю ребенка? — задохнулась Гвен.

Укол страха больше походил на удар ножом. Если существует хоть малейшая вероятность того, что в ней растет ребенок Друстана, она ни за что его не потеряет! Испугавшись надежды, потому что ошибка убила бы ее, Гвен не задумалась о том, что беременность не просто возможна. Она вероятна. Они с Друстаном часто занимались любовью, и она не предохранялась. Если бы она не была так зациклена на своем страдании, она сообразила бы это раньше. И если она беременна, но как-то повредила ребенку, она просто умрет.

Гвен вернулась в спальню, включила свет и осмотрелась, усиленно размышляя, считая дни, пытаясь найти подтверждение. Спальня напоминала свинарник. Коробки из-под пиццы валялись на полу, к ним присохли куски содержимого. Стаканы с остатками молока сгрудились на прикроватном столике. Обертки от крекеров были разбросаны на кровати: Гвен жевала эти крекеры утром, пытаясь успокоить бунтующий желудок.

— О Господи, — прошептала она. — Господи, пожалуйста, пусть это будет правдой.

Ожидание подтверждения того, что она действительно беременна, было бесконечным. Никаких домашних тестов для Гвен Кэссиди — она должна была услышать новость только от врача.

Сдав анализы крови и мочи, Гвен притопнула ногой и уселась в приемной с другими пациентками. Она звенела от напряжения, как натянутая струна. Ерзала, пересаживалась с места на место, листала журналы для посетителей. Измерила шагами приемную и коридор. Периодически проверяла, не забыла ли о ней дежурная.

Дежурная морщилась всякий раз, когда Гвен проходила мимо. Наверное, женщина посчитала ее неуравновешенной особой. Когда Гвен впервые позвонила сюда и, балансируя на грани истерики, потребовала немедленного приема у врача, дежурная грубо ответила, что у доктора Керолин Девор все расписано на несколько недель вперед.

Гвен умоляла и плакала до тех пор, пока рассвирепевшая дежурная не позвала к телефону саму Керолин. Керолин, которая наблюдала Гвен с самого детства, а потом стала не только врачом, но и подругой, пригласила ее приехать.

— Сядьте! — рявкнула дежурная. — Вы заставляете других пациентов нервничать.

Гвен испуганно оглядела переполненную комнату и рухнула на стул.

— Мисс Кэссиди? — Из-за угла высунулась симпатичная медсестра.

— Это я! — Гвен буквально взлетела со стула и рванулась к ней. — Это я! — радостно сообщила она дежурной.