Я тебе обещаю - Лекси Аксельсон

Он смотрит на меня с широкой, теплой улыбкой. Я знаю, он хочет что-то сказать. Чувствую это. На щеках появляются знакомые ямочки, а по лицу старшего брата скатывается одинокая слеза.

Я знаю, что он наконец обрел покой. И всё потому, что Дэнни положил конец нашим страданиям.

Поднявшись со стула и закинув гитару за спину, он шагает в густую тьму и растворяется в тенях.

Я улыбаюсь, уткнувшись в грудь Дэнни, и он прижимает меня к себе ещё крепче, пока сон окончательно не затягивает меня.

Последнее, что я слышу перед тем, как окончательно провалиться в небытие:

— С меня хватит. Я ухожу из отряда. Я забираю её домой.

42. АРИ

Мой мир, кажется, наконец-то снова обрел смысл. Тьма больше не кажется такой одинокой, пока рядом Дэнни. Весь этот год я убеждала себя, что принимаю в нём всё, а потом сама же бросила это ему в лицо.

Когда меня вырвали из его объятий и привычной жизни, я осознала, что больше никогда не хочу жить без него. Он самый сильный человек из всех, кого я знаю, и каждый раз, оказываясь в его объятиях, я чувствую себя счастливицей. Он мой дом. Куда бы он ни пошел, я последую за ним.

— Ложись.

Мы оба обнажены. Стоило нам переступить порог дома, как он тут же начал меня раздевать. Одежда разбросана по всему пути от прихожей до гостиной, словно след.

Он разжёг камин, разделся сам, снял ремень и форму, а потом устроился надо мной.

— Миссис Райдер.

Он целует меня в лоб, нависая надо мной. Я смотрю на его грудь в том месте, куда попала пуля. Её закрывает огромная повязка, пока он упирается руками по обе стороны от моего лица.

— Звучит так непривычно. — Перевожу взгляд на бриллиантовое кольцо на безымянном пальце левой руки и провожу ладонью по его щеке.

На мне всё те же армейские жетоны, которые он надел на меня, делая предложение. Они запутались в моих волосах, и он пару секунд играет с металлом, прежде чем отпустить.

Уже поздняя ночь. Огонь в камине согревает нас своим теплом. Снег наконец прекратился, но мороз по-прежнему держится.

Он берёт мою руку и смотрит на кольцо на пальце.

— Ты никогда его не снимешь, — бормочет, отпуская мою руку. Его поцелуи спускаются по моей груди к животу. Он останавливается, заметив шрам, который оставили мне Нора и Шейн. Я чувствую, как его борода касается кожи, а затем он целует побледневший рубец, и боль, которую я носила в себе, начинает отступать.

Затем он проталкивается внутрь, сначала медленно. Я громко стону от грубого вторжения. Я уже была влажной и готовой к нему, когда мы переступили порог дома. Потребность доминировать надо мной поглощает его целиком. Как всегда, он хочет, чтобы я ему подчинилась, и я подчинюсь. Но сегодня вечером сдамся не только я, и я ему это докажу.

Чувствую себя такой наполненной и царапаю ему спину, пока он проникает всё глубже. Я беру его безымянный палец, тяну в рот и обсасываю чёрное обручальное кольцо, вырывая из него рык.

— Мой муж, — говорю ему.

После моей выписки из больницы оказалось, что Дэнни не шутил, когда говорил, что больше не хочет ждать. Он позвонил в суд еще тогда, когда меня только везли в госпиталь для восстановления водного баланса, и лишь после этого позволил Лори закончить обработку его огнестрельного ранения.

Мы поженились в день выписки. Найти судью, готового зарегистрировать брак в праздник, оказалось непросто. Но стоило им узнать, кто именно просит об услуге, как свободное время неожиданно нашлось.

Мама купила мне белое платье в «Target», и оно оказалось идеальным. Мне не нужна была свадьба. Я хотела стать его женой. Наконец начать нашу общую жизнь теперь, когда огромная тяжелая глава осталась позади.

Моя мать и Энцо Рукер были единственными, кто присутствовал на росписи в суде. Но Дэнни пообещал, что у нас будет пышная церемония, если я этого захочу.

Он не хотел видеть там своих родителей, и я его не виню. Они играют слишком большую роль в появлении его демонов, но всё же не мне указывать ему, как поступать с их отчужденными отношениями.

Мы на том самом диване, где случился наш первый поцелуй.

То, как он двигается — это нечто иное. Он словно смакует каждую секунду. Входит медленно и глубоко, и я чувствую абсолютно всё. Чувствую, как головка его члена скользит на самом входе.

Он глухо стонет каждый раз, когда отстраняется, а затем снова толкается внутрь.

— Такая узкая… черт, — шепчет он, спускаясь поцелуями по моей шее. Проводит языком до самой груди, а затем берет в рот правую. Жестко сосет, мыча от удовольствия, и переходит к другой.

Его движения ускоряются, он зарывается в меня всё глубже и глубже. Притягивает за талию, словно изголодавшись; его пальцы впиваются в мою задницу так жадно, будто он хочет забрать меня всю, пока я не растворюсь в нем без остатка, и это возбуждает меня еще сильнее.

— Детка, ты так вкусно пахнешь… такая, блядь, сладкая на вкус. — Выдыхает мне в шею, а затем снова начинает сосать сосок, не прекращая двигаться внутри. Он крепко сжимает мою грудь в ладони, и я откидываю голову назад, жмурясь, когда его хватка становится жестче.

Боль просто сногсшибательная. Я бы позволила ему делать со мной всё, что угодно.

Он продолжает бить в одну и ту же точку глубоко внутри, и я громко стону каждый раз, когда он задевает её, а мой клитор трется о него.

Он каждый чертов раз знает, что делать с моим телом. Он намного выше и крупнее, но при этом старается не причинить мне настоящей боли.

Внезапно Дэнни тянет меня вверх, не выходя из меня, и меняет позу. Садится на диван лицом к камину и телевизору, словно собирается что-то смотреть, а я оказываюсь сверху.

Я тяжело дышу, и он смотрит на меня прожигающим взглядом, а затем притягивает за затылок к себе. Его огромная рука сжимает меня с каким-то отчаянием.

Он хмурится, когда я приподнимаюсь, чтобы подразнить его.

— Иисусе, Ари… — рычит он, снедаемый похотью. — Сядь обратно, — нетерпеливо требует он.

Я ухмыляюсь, видя его ошеломленный гнев.

Ладони ложатся мне на талию, пальцы впиваются в кожу, заставляя насадиться на него, но я