Тайные наслаждения - Джорджетт Хейер

После того как Карлайон, проводив своего гостя наверх в уже теплую спальню и передав заботе камердинера, вернулся в гостиную, он обнаружил, что Никки громогласно дает выход своему негодованию по поводу столь неподобающего завершения всей истории. Юноша заявил, что ничего не может быть скучнее в своей банальности, а что же касается дальнейшего присутствия Френсиса Шевиота в доме, то единственным обстоятельством, примирявшим его с ним, была надежда на то, что Баунсер все-таки покусает этого типа. Верный пес, освобожденный из заточения и простершийся перед камином, с готовностью, но устало завилял хвостом, испустив тяжкий вздох собаки, недурно проведшей удачный, однако невероятно утомительный день.

Нельзя было ожидать, что и Джон легко смирится с таким непоследовательным поведением старшего брата. Его одолевали дурные предчувствия, и не последними среди них были сомнения в искренности Френсиса. Но Карлайон опроверг аргументы брата с невозмутимым спокойствием. Джон, окончательно так и не успокоившись, все-таки признал, что не видит иного выхода, и в очередной раз возблагодарил судьбу за то, что был избавлен от необходимости улаживать это дело по собственному усмотрению.

Элинор, выслушав краткий отчет о похождениях Френсиса, заявила: она очень рада тому, что не знала, сколь отчаянную личность принимала у себя в гостях в Хайнунз.

– Да, только представьте, что было бы, если б он держал в руке свою шпагу-трость в тот момент, когда обнаружил, что вы возитесь с каминными часами! – воскликнул Никки. – Смею предположить, он без колебаний проткнул бы вас насквозь! Ведь если человек готов безжалостно зарезать своего лучшего друга, кто может знать, что он натворит в следующий раз!

– Именно об этом я и подумала, – согласилась Элинор. – Я, конечно, очень рада, что не знала всей правды, хотя и признаю́: это было бы весьма волнительным приключением. Теперь жизнь в Хайнунз наверняка покажется вам скучной и унылой!

– Клянусь Юпитером, в самую точку! Скука смертная. Знаешь, Нед, еще никогда в жизни я не получал такого удовольствия! Ну, если не считать, разумеется, того, как в самом конце вы с Джоном все испортили!

– Ради бога, Ник, только не говори, что я имею к этому какое-либо отношение! – взмолился Джон. – Нед знает, я отнюдь не одобряю его поведения.

Вдова явно растерялась и выглядела ошеломленной.

– Это действительно так? – спросила она. – Верно ли я вас поняла, мистер Карлайон?

Его светлость улыбнулся, а вот Джон, смутившись, искренно ответил:

– Я никогда не делал секрета из того, как отношусь к этой истории, мадам. Но таков уж мой брат! Он всегда поступает по-своему, пусть даже таким безумным образом, как сегодня!

– Ох, Джон, перестань нудить! – взмолился Никки. – Нед – славный малый, он поступил абсолютно правильно!

– Да, все это очень хорошо, и я нисколько не сомневаюсь в том, что его мотивы вполне тебя устраивают, но я-то – совсем другое дело! Это было ошибкой. Вы – разумная женщина, сударыня: и я взываю к вам! Вы-то должны отдавать себе отчет в том, что его поведение во всей истории было исключительно эксцентричным!

– Я, – заверила Джона Элинор, – согласна с вами целиком и полностью! А более всего мне не нравится в нем то, что, совершая возмутительные поступки, он ухитряется представлять их самым обычным делом! Раньше я об этом не упоминала, но теперь могу без стеснения заявить вам, мистер Карлайон, что его погубила чрезмерная любовь членов семьи, и он превратился в тирана и деспота, безжалостного и не признающего никаких законов, тщеславного и бесчувственного…

– Кузина Элинор, а я-то полагал, что он вам нравится! – вскричал шокированный Никки.

– Не понимаю, как тебе могло прийти в голову что-либо подобное, – решительно заявила Элинор. – С какой стати мне должен нравиться тип, подвергший меня всем злоключениям, которые обрушились на мою голову? Моя репутация безнадежно погублена, шансы получить место в респектабельном семействе ничтожны, и вдобавок я на себе испытала все опасности, с коими сопряжена государственная измена.

– Честное слово, вы совершенно правы! – поддержал ее Джон. – Нед, на мой взгляд, ты дурно обошелся с миссис Шевиот.

– Не могу с вами согласиться, – возразил Карлайон. – Я взял себе за правило стараться как можно осторожнее ступать по тонкому льду, а вы ведь не станете возражать, что мы с самого начала этой истории ступили на очень тонкий лед. Но теперь все неприятности остались позади, и мы отделались сущими пустяками в виде дыры в плече у Никки да шишки на голове у миссис Шевиот.

– Однако! – негодующе вскричала Элинор. – Это уже переходит все границы!

– А я, например, не жалею о своем участии, вот что я вам скажу! – провозгласил Никки. – Но я же понимаю, что вы шутите, кузина Элинор! Вы бы ни за что не отказались от такого приключения, не так ли?

Карлайон, рассмеявшись, поднялся на ноги.

– Никки, тебе ни за что не удастся заставить ее признаться в этом. Идемте, сударыня, я отвезу вас к мисс Бекклз, пока вы окончательно не подорвали мой кредит доверия у братьев.

– Нет, право же, милорд, вам совершенно необязательно брать на себя труд сопровождать меня, – ответила Элинор, также поднимаясь из-за стола. – После всех испытаний, выпавших на мою долю, самая обычная поездка длиной в семь миль, пусть даже меня остановят грабители, не таит в себе никаких опасностей.

– Разумеется, тебе ни к чему сопровождать ее, Нед! – подал голос Никки. – Она ведь поедет не одна! С ней будем я и Баунсер. Вы же не станете возражать против присутствия Баунсера в экипаже, кузина? Он слишком устал, чтобы бежать рядом.