Тайные наслаждения - Джорджетт Хейер

– Мой дорогой Эдвард, это было совершенно ясно мне с самого начала! Евстасий гордо сообщил моему отцу, что нашел для документа настолько укромное место, что никто и не подумает искать его там! Вы должны знать, что бедный малый питал ко мне трогательное уважение. Нет, правда: он долгие годы делал безуспешные попытки научиться завязывать узел шейного платка с таким же изяществом, как и я, но результаты были совершенно неутешительными! Должен признать, его частые приглашения погостить в Хайнунз изрядно испортили мне жизнь. Впоследствии я часто жалел о своем добродушии. Мне пришлось несколько раз удовлетворить его желание развлечь меня в Сассексе. А ведь я не питаю пристрастия к коньяку, как вам известно! Зато я хорошо помню, как однажды он спрятал драгоценную табакерку – я так и не узнал, кому она принадлежит, – внутри каминных часов. После этого Евстасий сообщил мне с самодовольством, вполне извинительным для человека, пребывающего в измененном сознании, что, когда ему нужно укрыть что-либо от посторонних глаз, он неизменно прибегает к такому необычному тайнику. С нескрываемым злорадством он вспоминал, как однажды похитил у вашего брата Гарри какую-то безделушку, которую позволил тому искать по всему дому, зная, что, даже имея такую подозрительность ко всему, Гарри ни за что не догадается заглянуть в часы. К счастью, на следующее утро, как выяснилось, Евстасий совершенно не помнил того, что доверил мне свою тайну. Когда же я узнал о том, что все его бумаги находятся у вас в руках, но меморандума среди них нет, мне показалось более чем вероятным, что часы вновь были использованы не по прямому назначению.

– Боже милостивый, Шевиот, почему же вы не пришли ко мне как честный человек и не рассказали обо всем? – пожелал узнать Карлайон.

– Право же, мой дорогой Эдвард, это на вас не похоже! – запротестовал Френсис. – Неужели вы не понимаете, что только крайняя необходимость могла заставить меня довериться вам сегодня? Ну, подумайте же сами, прошу вас! Сидеть здесь, перед вами и пересказывать все злоключения своего отца – это стало бы для меня серьезным испытанием, от которого я оправился бы еще не скоро! Ваша сдержанность не позволила мне определить, что именно вам известно; моим же сильнейшим желанием было изъять меморандум так, чтобы ваши подозрения при этом не подтвердились. И я бы преуспел в задуманном, если бы в дом в самый неподходящий момент не вошел Николас. Бедный мальчик! Смею надеяться, он сожалеет о том, что привел меня в замешательство!

– Вы, как я вижу, отчаянный игрок, но на вашем месте я не ставил бы на такой случай крупную сумму! – язвительно отозвался Карлайон.

Френсис улыбнулся, но ничего не сказал. Карлайон, наклонившись, подбросил в огонь очередное полено и принялся смотреть, как его жадно облизывают язычки пламени.

– Итак, что дальше? – спросил он.

– Я полностью в ваших руках, дорогой Карлайон, – вздохнул Френсис.

Карлайон, устремив на него хмурый взгляд, сказал:

– Вы ожидаете, что я просто так возьму и отдам меморандум вам?

– Вы поступите очень мудро, если сделаете это. – Заметив насмешку в холодных серых глазах Карлайона, Френсис выставил перед собой ладонь. – Прошу вас, поймите меня правильно! Я и в мыслях не имел отбирать его у вас силой! Нет-нет, я всего лишь имел в виду, что вернуть бумаги на место мне будет куда легче, чем вам. Впрочем, если они окажутся там, где им и полагается быть, да при этом не разразится скандал, то я с радостью забуду о них.

– Скажу вам откровенно – я тоже! – заявил Карлайон.

– Мой дорогой Эдвард, я не сомневался в этом ни секунды. Как хорошо, что мы можем отбросить всяческую осторожность! Скажите мне, есть ли у нас возможность благополучно передоверить эти документы вашему брату Джону, или он уже уехал?

– Он здесь. Не знаю, что он скажет на это, но я не стану предпринимать никаких шагов, не заручившись его одобрением. Вы ведь не будете возражать, если я пошлю за ним?

– Да ради бога! – великодушно откликнулся Френсис.

Карлайон подошел к шнуру для звонка и потянул за него.

– Вы уже отужинали? – осведомился он.

– Благодарю вас, да, если это можно назвать ужином. Ежели вы намерены предложить мне остановиться у вас на ночлег, что, по-моему, и собираетесь сделать, потому как я взял себе за правило никогда не пускаться в путь ночью, какой бы полной ни была луна, то немного бульона и, быть может, бокал бургундского (надо же мне подкрепить растраченные силы), присланные на подносе в мою спальню, станут достойным завершением этого исключительно неприятного дня. Думаю, я могу не беспокоиться насчет того, что вы отдали распоряжение своей экономке убедиться, в достаточной ли мере нагреты простыни в моей постели. Смею надеяться, в этом на нее можно смело положиться. Ну и ведь у меня есть Кроули, в конце-то концов!

Карлайон торжественно поклонился в ответ и, когда в комнату вошел дворецкий, передал ему просьбу своего гостя.

– И попросите, пожалуйста, мистера Джона зайти ко мне, – добавил он.

Джон не заставил себя долго ждать. Тяжелой поступью войдя в комнату, он коротко кивнул Френсису, а на Карлайона взглянул исподлобья.

– Карлайон, – сказал Джон, – ты хотел поговорить со мной?

– Да, мне нужен твой совет, – отозвался лорд. – Я вполне удовлетворен тем, что мы с Шевиотом едины в желании вернуть меморандум на место, избежав скандала с участием обеих наших семей. Он полагает, что если я не доверю окончательное решение этого вопроса ему, то ты можешь уладить его самостоятельно ради всех нас.

– Вернуть бумаги втайне, ты хочешь сказать? – осведомился Джон. – Нет-нет, разумеется, я не желаю иметь с этим ничего общего! Это было бы крайне неуместно с моей стороны, даже если бы я знал, как это сделать, но я не имею об этом ни малейшего представления, о чем счастлив сообщить вам!

– Джон, вы – образчик чиновника! – пробормотал Френсис.

Карлайон слабо улыбнулся, достал из кармана меморандум и протянул его Френсису.

– В таком случае, забирайте, – сказал он.

– Нед!

– Джон, чего ты от меня хочешь? Я не могу лично вручить его Батхерсту, не рассказав о роли Бедлингтона в краже, а если тебе нужен подобный скандал, то я ответственно заявляю, что мне – нет.

Джон умолк, и на лице его читалось беспокойство. Френсис сунул сложенные листы бумаги в карман.

– Я не стану благодарить вас, – сказал он. – Вряд ли можно благодарить кого-либо за то, что он вручает вам раскаленный уголек. Думаю, покончив наконец с этим делом, я отправлюсь на воды в Челтенхем. Тамошний климат всегда действовал на меня благотворно.

– Если об этом когда-либо станет известно… – воскликнул Джон.

Френсис, красноречиво пожав плечами, ответил:

– Джон, моим нервам и без того пришлось вынести больше, чем они в состоянии выдержать. Прошу вас, не пророчествуйте на ночь глядя! Боюсь, сегодня я и так не сомкну глаз!