Дикие сердцем - Виктория Клейтон

— Мы так рады снова видеть вас, мисс Сванн. Мы не ожидали, что это произойдет скоро. Вы ведь собирались вернуться в Лондон.

— Я передумала, — у меня не было желания оправдываться.

Баронесса приподняла тяжелые веки, чтобы посмотреть мне в глаза.

— Вернер здесь. Он также будет очень рад вас увидеть. Его помолвка с принцессой Пренцлау состоялась.

— Надеюсь, что они будут счастливы.

— Несомненно. Я ведь желаю счастья своему сыну. Из них получится прекрасная пара. Ее здравый смысл уравновесит его юношеские порывы.

— Надеюсь, что между ними много общего. — Меня раздражали навязчивые страхи баронессы. Она полагала, что я мечтаю запрыгнуть в постель к ее сыну.

Баронесса нечеловеческим усилием раскрыла глаза полностью, метнула в меня враждебный взгляд и выпалила:

— Принцесса скромна и добродетельна. Ей незачем кокетничать. Главное — благородная кровь…

— Мне всегда казалось, что добрый нрав важнее…

— Безусловно, мисс Сванн. Было бы странно, если бы вы думали иначе.

Пока я раздумывала, что сказать баронессе в ответ, всех пригласили к столу.

— Почему ты хмуришься? — Гай взял меня за руку, и мы вместе вошли в столовую. — Тебя что-то смущает? Разве ты не наслаждаешься общением с такими важными особами?

— Конечно, наслаждаюсь. Но наслаждалась бы гораздо больше, если бы смогла врезать баронессе от всей души.

— Мне всегда было жаль барона. Думаю, что бедняга скончался от обморожения репродуктивных органов.

— Ты когда-нибудь думаешь о чем-нибудь, кроме секса?

— Мужчины обязаны думать только о сексе. Для секса мы и появляемся на свет.

— Интересно, о чем думает Вер? Уверена, что о другом.

Вер стоял во главе стола. Более двадцати гостей расположились вокруг. Вер оперся о спинку стула и разглядывал сервировку: дорогую посуду, букеты бледно-желтых тюльпанов и снежнобелых нарциссов, которые стояли между тарелками. Прекрасный аромат волнами плыл по столовой. Алекс, который относился к таким мероприятиям очень серьезно, не одобрил бы сервировку. Я была рада, что наконец могу думать об Алексе без привычного чувства вины и гнева.

— Я все устроил, — прошептал Гай. — Ты будешь сидеть рядом со мной. Я смогу гладить твои бедра в перерывах между блюдами.

Вернер фон Вюнзидел оказался по другую сторону от меня. Вне всякого сомнения, Гай намеривался подразнить баронессу.

— Какая приятный сюрприз, мисс Фредди! — Вернер схватил мою руку и крепко прижался к ней губами. — Должен признаться, что воспоминания о вашем прекрасном облике не оставлять меня ни на минуту. Даже дома, в Берлине, я вспоминать о вас. — Голубые глаза Вернера мечтательно закатились.

Я была рада тому, что он сбрил козлиную бородку.

— Спасибо. Как вы нашли Берлин?

Вернер в недоумении захлопал ресницами.

— Я долетел на самолете. Ах, нет, вы имели в виду, насколько мне понравилось. Очень скучно. Постоянно длинные обеды. Очень сковано… Английский язык также может быть довольно формальным, но в вашем языке всегда найдется место шутке. А английские девушки намного красивее. — Вернер окинул меня взглядом и фыркнул.

Я поняла, что он уже пьян.

— Как поживает принцесса?

С лица Вернера исчезла улыбка.

— Она здорова, очень здорова. Спасибо. Она ест только овощи и совершенно не употребляет алкоголь. В шесть утра принцесса уже на ногах. Сначала она долго молится, а затем обязательно делает зарядку. Когда никто не приходит в гости, принцесса ложится спать в восемь. Перед сном она всегда выпивает чашку травяного чая.

— О Господи, принцесса, должно быть, весь день скачет от переизбытка энергии.

— Принцесса не скачет, никогда не скачет. Она не терпит фривольностей, особенно шуток. — Вернер выпятил нижнюю губу и задумался.

Меня отвлекла мадам дю Вивьер, которая сидела чуть поодаль, ближе к другому концу стола. Она энергично махала мне рукой, которую обтягивала шнурованная перчатка. Длинный, каштанового цвета локон упал ей на глаза. Я помахала рукой в ответ.

Вспомнив, что Вернер интересуется политикой, я решила продолжить разговор:

— Как ужасна эта Берлинская стена.

— A, ja! Коммунисты заперлись в клетке, как крысы. Они не умеют ничего, кроме пропаганды. — Вернер стал читать мне длинную лекцию.

Две среднего возраста женщины, сидевшие по обе стороны от Вера, разговаривали между собой поверх его головы. Вер сидел, потупившись, и лепил фигурки из хлебного мякиша.

— Разделение сделало Германию слабой, — Вернер никак не мог остановиться. — Открою вам секрет… — Льняные локоны Вернера задели мой висок. Вернер наклонился и зашептал мне на ухо: — Новое движение набирает силу. Кто-то скажет: не такое уж новое. Так Феникс когда-то восстал из пепла… Вы понимаете, о чем я?

— На самом деле? Новое движение? — я не имела ни малейшего представления, о чем он говорит. — Суп превосходен, не правда ли? Кажется, огурец…

Вернер залпом осушил бокал белого вина.

— Неплох. Вы ведь одна из нас, мисс Фредди? Вы думаете о будущем Германии, как и наш благородный хозяин?

— Вы имеете в виду Общий Рынок? Я не очень хорошо в этом разбираюсь.

— Вы слишком, слишком скромны. Это все английские манеры. А ваше сердце, — Вернер постучал кулаком по груди, — не болит о судьбе Германии?

— Ну конечно, мы все надеемся на лучшее будущее, на понимание между нашими странами и на мир в Европе.

Вер снова раскатал хлебный мякиш, а затем принялся лепить из него кубик. Где он скитался все эти годы? Что случилось с женщиной, с которой он убежал?

— Таким образом, дорогая мисс Сванн… — Вернер поставил бокал и взял мою руку двумя своими. Краем глаза я заметила, что этот жест Вернера привлек внимание Вера. — Давайте будем поньять друг друга, милая Фредди! Мне так хочется поньять вас хоть немного, — Вернер провел языком по тонким мальчишеским губам. — Вы не будете слишком удивлены, если я скажу, что Феникс вновь возрождается? — Вернер, кажется, был намного пьяней, чем я предполагала.

Его взгляд сфокусировался на кончике моего носа. Я отрицательно покачала головой и улыбнулась. Я так и не поняла, о чем он ведет речь. Вернер всунул свой длинный нос мне в ухо, как птица всовывает клюв в клювики птенцов, и зашипел: — Третий рейх, как Феникс, возрождается из пепла.

Я подпрыгнула на месте от ужаса.

— Мистер фон Вюнзидел…

— Вернер, Вернер.

— Хорошо, Вернер. Думаю, что мы должны сменить тему. — Я с опаской посмотрела по сторонам.

За столом сидели в основном представители поколения, которое еще помнило «Фрицев» и «Джапов»^[58], которые ничего не простили, ничего не забыли. Вероятно, общение с лишенной чувства юмора фанатичкой здорового образа жизни повлияло на психику Вернера.