Почти Джульетты - Мария Сидней

Девушка сбросила вызов, не дождавшись Юриного ответа, на его последующий звонок она не ответила. На самом деле, художница даже забыла, что Эдик и Арина Валерьевна живут в одной квартире. Теперь Дане стало боязно туда ехать, видеться с Эдиком ей совсем не хотелось. Но решение уже было принято, и отступать значит струсить.

Ничто не предвещало появления Даны. Эдик сидел за ноутбуком, когда раздался звук домофона. Арина Валерьевна готовила ужин и попросила молодого человека открыть дверь.

– Привет, – робко прошептала Дана, очутившись в квартире.

– Привет, – поздоровался Эдик, подозрительно осмотрев девушку, нет ли у нее с собой биты или другого предмета, который можно использовать для побоев.

– Я надеялась, тебя не будет дома, – не подумав, сказала красавица.

– Хотела ограбить квартиру?

– Дурак, – Дана легонько толкнула парня, – я хотела поговорить с мамой, помириться.

– О, это круто, – расплылся в улыбке Эдик, – Арина хорошая и ты хорошая, вы обязаны дружить.

– Отличная логика, – засмеялась Дана.

В двери показалась Арина Валерьевна. Она выглядела по-домашнему: в тапочках, спортивных штанах и футболке, на голове был завязан высокий хвост.

– Эдик, кто пришел? – спросила женщина, но замолчала, увидев дочь.

– Дана, – запоздало сообщил Эдик и поспешил удалиться.

Арина Валерьевна замерла на месте. Дана не отводила от мамы глаз, заставляя себя вымолвить хоть слово, но губы отказывались разжиматься.

– Я хотела, – наконец, заставила себя заговорить Дана, но вновь замолчала.

Ее глаза заслезились, Арина Валерьевна увидела это и начала плакать. Они несколько секунд наблюдали за слезами друг друга, а потом мама подбежала к дочке и прижала ее к себе.

– Дана, – прошептала Арина Валерьевна, целуя Дану в щеки, нос, лоб, макушку, везде, где только можно.

Все это время Эдик подглядывал из комнаты, а потом вышел и стал уже в открытую наблюдать за ними, улыбаясь во весь рот. После безмолвного примирения, которого хватило, что выразить все чувства, мама с дочкой провели за чаем полтора часа, делясь новостями и обсуждая разные девчачьи темы. Эдик не стал им мешать. Дана поняла, как сильно ей не хватало мамы, хоть она и заявляла, что не привязана к ней.

Надевая сапоги у двери, Дане захотелось позвонить Юре, чтобы рассказать свою радость. Эдик в это время ушел на кухню за конфетами, чтобы дать их художнице в дорогу. Так всегда делала его бабушка.

– Да, – громко ответил Юра.

– Я поговорила с мамой, – с ходу начала Дана.

– Да? Все хорошо? – голос Юры казался взволнованным.

– Мы помирились, я никогда не думала, что так ее люблю.

– Я рад, что все хорошо.

– Ты где? – спросила Дана, ее насторожили сухие ответы парня.

– Я решил сходить в кино.

– Один?

– Да, один, – ответил Юра, но на заднем плане отчетливо слышался женский голос.

– Ты не один, – заявила Дана.

– Да, со мной девушка, – снова начал язвить Юра, – и что? Ты же тоже была не одна.

– Не говори, что назло мне пошел в кино с какой-то девушкой.

– Именно так я и сделал, – самодовольно сообщил Юра, – ты хорошо провела время, почему я не могу?

– Какой ты ребенок, – вырвалось у Даны от негодования.

Девушка понимала, что Юра пошел гулять, чтобы досадить ей, но все равно стало обидно, что он позвал другую. Поступок детский, но оставляющий неприятный осадок.

– Выбирал самые вкусные, – в коридоре показался Эдик.

– Спасибо, – прошептала Дана.

– Ты чего? – обеспокоенно спросил Эдик, – Выглядишь грустной.

– Ничего, – соврала девушка и попыталась улыбнуться.

– Эй, перестань. Сегодня случилось радостное событие, ты не должна грустить.

– Все в порядке. Это детские проблемы, – усмехнулась Дана.

– Ааа, – понял Эдик и улыбнулся, – забудь о них, сегодня ты должна только улыбаться. Пошли, посмотрим фильм.

– Нет уж, чувствую, фильмы я разлюбила надолго.

– Неужели сможешь отказаться от «Лови удачу»? – заговорчески подмигнул Эдик.

– «Лови удачу»? – искренне улыбнулась Дана, забыв о грусти, – Это наш любимый фильм.

Эдик довольно кивнул. Он знал, что от такого девушка не сможет отказаться. В моменты грусти важно, чтобы рядом оказался старый добрый друг. И ничего страшного, что этот старый друг – бывший парень. Ведь так?