Идеальный расчет - Марьяна Брай

– Может быть, я слишком красочно это вам описала, но думаю, это самый правильный план для разборок с нашими врагами, - закончила я и услышала синхронный ответ:

– Да-а.

– Быстрее бы они пришли, - добавил Рони, и я поняла, что с ними еще работать и работать.

В день, когда мы перевезли мебель из квартиры Дэйзи, там была закончена уборка, вымыты окна и полы. Поскольку у меня было много работы в мастерской, выбор штор и прочего для дома я оставила на нашей бабушке, которая оживилась сейчас настолько, что плюнула на свой внешний вид. Дэйзи забыла о строгих гардеробах, хороших пальто и шляпках к каждому набору. День ее начинался с приготовления завтрака детям, потом они шумной оравой метались по лавкам в поисках нужной обивки для старой мебели. Днем шуршали по дому, а вечером, после помывки заваливались спать уставшие, но безумно довольные.

Меня это радовало, потому что в это время я могла заниматься мастерской и сколько-то времени быть рядом с Филиппом. Мы обсуждали с ним новую мастерскую, где будут учиться мальчишки с улицы. И я была рада, что ему это интересно.

– Почему я не думал раньше о том, что детей можно устроить на работу? Ведь несколько мастерских, которые нужны были только для прикрытия могли дать им профессию на будущее, - задумчиво жуя хлеб, сказал Филипп. Мы обедали с ним в харчевне, потому что весь день ездили по лесопилкам и выбирали наиболее сухой тес.

– Потому что у тебя были другие планы, Филипп. И ты даже не представлял, что все может сломаться в один момент. Давай позволим Мэри вырасти, как и этим ребятам. А потом, когда у нас будет больше сил и больше взрослых людей, которые могут принимать решения, вынесем правду на всеобщее обсуждение. Пока королева спокойна, пока она не знает о существовании Мэри, мы все в безопасности.

– Ты права. Да, основную мастерскую сделаем за домом, а по городам начнем открывать новые, и в них отправим наших учеников.

– Так мы станем монополистами в мебельном деле, и можем привлечь слишком много внимания. Я смотрю на Рони, и вижу, что ему вовсе не интересны доски. Он же пекарь от Бога. Мы можем помогать им пристраиваться, ручаться за них, платить за обучение, а потом, лет через пять мы получим хороших мастеров.

– Зачем нам мастера по другому ремеслу? – Филипп перестал жевать и уставился на меня. Лицо его, наконец, начало немного округляться, а борода не давала узнать прежнего щеголя с аккуратно подстриженными усиками. Теперь ему придется всю жизнь носить другое имя и лицо.

– Потому что человек делает хорошо только то, что ему нравится, к чему он расположен. Допустим, кто-то из ребят станет хорошим кожевенным мастером. Тогда мы только у него будем покупать кожу.

– Зачем нам кожа? – снова удивился Филипп.

– Мы будем обтягивать ею мебель. Это будет очень дорогая мебель, дорогой мой муж.

– Но зачем мебель обтягивать кожей? Ведь на это есть ткани…

– Ты хочешь, чтобы кто-то догадался делать это раньше нас? А такие будут, и пока их нет, мы должны успевать стать первыми.

– Я не знаю, где ты берешь эти идеи, но мне становится страшновато, Полка.

– Не бойся, главное – ты на моей стороне, и пока это так, тебе бояться нечего. Солдат ребенка не обидит, - я засмеялась после своих слов, чем полностью вывела его из равновесия. Но вопросов он больше не задавал.

Мы закончили обед, дождались, когда на лесопилке хозяин погрузит доски на телеги, и последовали следом за ними на своей лошадке.

– У нас большой дом, но не настолько, чтобы вместить туда всех детей, которые сейчас на улицах. Нам нужны в будущем еще пара таких. Понимаешь, эти дети… Их можно воспитывать правильно. Можно вложить в их головы ценности, планы, стремление добиться высокого положения. Они это смогут. Но я не смогу без тебя. Ты образован достаточно хорошо, чтобы суметь нанять нужных учителей, а потом отдать детей в подмастерья хорошим мастерам.

– Я могу заняться девочками, - с энтузиазмом продолжала я. - и в этом мне точно поможет Дэйзи, и даже, думаю, будет счастлива от этого. Главное – забирать их с улицы сразу, чтобы дети не успели глотнуть этого сладкого воздуха свободы и безнаказанности.

– Знаешь, так мы сможем воспитать целое общество. И оно будет не таким, как все люди в королевстве, - задумчиво ответил Филипп.

– Именно. Это пока только планы, но главное – у нас есть цель. Мы должны оставаться подпольной организацией, продолжать поддерживать отношение с теми, кто делает документы, фальшивые деньги, - я посмотрела на Филиппа и увидела, как он опустил глаза. – Да, и об этом я тоже знаю. Но все это мы можем использовать для благого дела. Не злоупотреблять и оградить от всей подноготной детей. Но сами можем этим пользоваться.

– Ты никогда не была такой, Полка. Ты хотела быстро решить дело с Мэри, чтобы поменять власть, чтобы изменить жизнь для людей, живущих на земле. Ты ведь даже и не думала о Мэри, хоть я и пытался сделать все, чтобы ты ее полюбила.

– Филипп, я этого не помню, но в защиту меня прошлой я могу сказать лишь одно: думаю, я боялась привыкнуть к Мэри, потому что ее пришлось бы отдать.

– А сейчас?

– А сейчас я влюблена в нее как в своего ребенка, и ни за что не отдам никому. Гарри большой, он помнит жизнь на улице, а Мэри росла как родная дочь, как девочка, которую не очень-то и любит мама. Она же в свои шесть с небольшим умеет больше, чем умею я, Филипп. Она пыталась мне угодить только для того, чтобы я ее полюбила. Сейчас я хочу восполнить все, чего недодала ей.

Когда мы вернулись домой, у нас обоих было полное понимание целей и нашей будущей жизни. Мы пришли к тому, что теперь нам нужны люди, которые по какой-то причине перестали быть нужными в обществе. Так мы убивали сразу двух зайцев: мы давали профессионалам вторую жизнь в роли учителей, а детям – лучших наставников.

В мастерской, когда Филипп