Ливень в графстве Регенплатц - Вера Анмут

Патриция слушала внимательно, мысли её были тяжелы, взгляд серьёзен.

– Для кого ты заказала у купца яд? – наконец спросила она дочь.

– А как вы полагаете, матушка? – Маргарет тоже была серьёзна. – Я хочу истребить одну большую проблему в жизни моего любимого брата. Хочу восстановить справедливость в семье Регентропф.

– Намерена угостить волчонка?

– Конечно, его! – поддержал Густав. – Он заслуживает такого угощения. Спасибо, сестрёнка! Угодила, ох как угодила! Наконец я стану свободен, и весь Регенплатц будет моим!

– Но это ещё не всё, – предупредила Маргарет и сняла с большого пальца левой руки перстень с чёрным аметистом. – Я больше ничего подобного не заказывала у купца, однако в следующий свой приезд к нам он предложил мне вот этот перстень. Вещичка с секретом.

Молодая женщина вытянула руку с кольцом в центр стола, и все сидящие склонились над ним. Держа перстень камнем вверх, Маргарет нажала на некую скрытую пружинку, и оправа с камнем вдруг откинулась. Внутри перстня оказалась маленькая ёмкость, заполненная тёмной жидкостью.

– Это тоже яд, – проговорила Маргарет. – Я бы не стала покупать это ядовитое кольцо, но меня прельстило свойство его отравы. Если добавить данный яд в вино, то человек, который его выпьет, сначала ничего не почувствует, зато потом, примерно через сутки он тяжело заболеет, и болезнь будет властвовать над ним день либо два. Лекари бессильны против неё, мучений своей жертве она приносит много, и смерть неотвратима.

– Вот так замечательно! – восхитился Густав. – И главное, на отравителе подозрений никаких. Заболел человек да умер. Причём тут убийство? Спасибо, Маргарет!

– И ты убьёшь Берхарда? – настороженно спросила Патриция.

– Непременно, матушка. – Глаза Густава алчно горели. – Какой лёгкий способ избавиться от врага! И рать собирать не придётся, и войны избежим. И отцу обвинить меня не в чем будет.

Патриция согласна была с сыном, но её тревожило заклятие Хельги, которое она до сих пор помнила наизусть: «Если Берхард хоть немного пострадает от ваших действий или даже замыслов, то нанесённая ему боль, вдвойне отзовётся в Густаве. Берхард только ушибётся, а у Густава уже пойдёт кровь. Чем больше рана у Берхарда, тем больше боли у Густава… А если вы всё-таки погубите Берхарда, то Густаву не прожить и трёх дней после его похорон!» Страшно. Однако что случится, если Берхарда погубит сам Густав? На его замыслы проклятие, вроде, не распространено. Для того и взращивалась в его сердце месть.

– Поступай, как знаешь, – тихо проговорила Патриция.

Сердце её беспокойно билось – женщина знала, как именно поступит её сын. Патриция встала и направилась к двери. В подобных планах её участия быть не должно. И всё же как-то страшно.

– Только прежде, чем свершить подобное, взвесь всё ещё раз, Густав, – добавила Патриция перед уходом. – И подумай, достойно ли благородному рыцарю вот так трусливо уничтожать врага?

Густав и Маргарет проводили мать удивлёнными взглядами.

– Что это с ней вдруг? – подивился Густав, когда дверь за матерью закрылась. – Она встала на сторону волчонка?

– Да, слова её странны, – согласилась Маргарет. – Может, испугалась?

Густав вновь обратил своё внимание к перстню. Осторожно вернув камень на место, юноша надел кольцо на средний палец и полюбовался блеском редкого черного топаза.

– Мне всё равно, что мать обо мне станет думать, – проговорил Густав. – Я не хочу больше ждать, терпеть, надеяться на призрачную поддержку вассалов.

– Ты прав, – поддержала Маргарет. – Ни отец, ни кто-либо другой не сможет обвинить тебя в братоубийстве. Ты останешься чист в глазах людей. Берхард просто умрёт от болезни. Такое может случиться с любым, даже с королём.

– Да-да! Я даже сделаю так, что меня и в Регентропфе-то не будет. После празднеств перед самым отъездом я подам братцу яд, и когда он сляжет, я уже буду на пути в Стайнберг. Меня даже в отравлении нельзя будет заподозрить.

– Это ты придумал хорошо. Но вот ещё о чём я хотела бы с тобой поговорить. Мне кажется, Берхард заглядывается на твою невесту.

Густав отвёл глаза. Данная тема неприятно защемила душу.

– Я и сам это давно заметил, – проговорил он.

– Заметил и молчишь?

– Мне пока нечего предъявить против волчонка кроме подозрений. А без явных доказательств отец и слушать меня не станет.

– Не станет, – согласно кивнула Маргарет. – Но я заметила также, что и Гретта смотрит на Берхарда тепло и с интересом. Боюсь я, Густав, как бы Берхард не попросил бы отца женить его на Гретте, а не…

– Нет-нет, – тут же отверг Густав предположения сестры. – Отец на такое не пойдёт. В этом я абсолютно уверен. Гретта Хафф недостаточно знатна и богата для роли супруги правителя Регенплатца. Да и с маркграфом Фатнхайном портить отношения не выгодно. Заешь, Маргарет, я даже рад, что Берхард влюбился в Гретту. Он будет страдать, он будет мучиться от мысли, что его возлюбленная стала моей женой.

– А ты не будешь мучиться, если твоя жена полюбит другого мужчину? Тем более что этот другой – твой враг. Ты сам-то любишь Гретту?

– Да, она мне нравится. Однако её чувства меня не интересуют. – Густав откинулся на спинку стула, губы его скривились в самодовольной ухмылке. – Через пять дней Гретта станет моей женой, а я стану её хозяином. Ей придётся полюбить меня, иначе она познает силу моего гнева.

– Ух, как ты строг! – усмехнулась Маргарет.

– Да. Все эти нюни да долгие пустые ухаживания не по мне. К тому же волчонку жить осталось уже недолго. Он не сможет даже словом защитить свою ненаглядную. Жаловаться Гретте будет некому.

– Ну, как знаешь. Я просто предупредить хотела, чтоб ты не терял бдительности.

Но Густав весело рассмеялся. Он встал, обошёл Маргарет и обнял её за плечи.

– Ох, дорогая моя сестрёнка! Да я теперь тебе по гроб жизни буду благодарен за твою заботу!

– Я это запомню, – лукаво улыбнулась Маргарет.

– Отныне можешь распоряжаться мной и моей жизнью. Слово короля Регенплатца!

Теперь и Маргарет звонким смехом поддержала веселье брата.

– Ну а сейчас, сестрёнка, я вынужден уйти, – после сказал Густав.

– Торопишься к невесте?

– Да. Я пригласил её на верховую прогулку.

– Ты уж будь с ней пока полюбезнее.

– Стараюсь, – вздохнул Густав. – Гретта столь аппетитна, столь желанна… Я с трудом сдерживаю себя. Вместо всех этих любезностей, я б лучше повалил её на кровать!..

– Потише, потише, братец! – вновь рассмеялась Маргарет. – Эдак ты можешь не совладать со страстью своей. Потерпи, пять дней осталось.

– Потерплю… Потерплю. Теперь уже есть ради чего.

Солнце поднималось всё выше, его жар набирал силу, пропитывая сухой воздух. Изнывающая от засухи природа