Дежавю - Дарья Дияр

Продолжая поглаживать изгиб ее талии, я изо всех сил старался держать себя в руках. Мире требовалось поделиться пережитым со мной, и я не имел никакого права сейчас вскакивать с дивана и мчаться отрывать одну белобрысую голову.

Это успеется.

– До переезда сюда со мной ничего такого не случалось. За всю жизнь я ни разу не была в опасности и не чувствовала себя настолько беззащитной. Ощущение безопасности, которым меня окружили папа и Демид, словно защитным коконом, стало для меня слишком привычным. Но я так хотела добиться чего-то сама, что сбежала из родного города… Вот только не учла, что проблемы, с которыми я планировала разбираться сама, могут оказаться посерьезнее несданной сессии, ссоры с подругой или разбитого сердца. Но я все равно не понимаю, как такое могло случиться в стенах университета… Возможно, Демид был прав, и мне не стоило уезжать. Я переоценила себя и свои силы.

На долю секунды я представил, что мог никогда не встретить Миру и рефлекторно прижал ее к себе еще плотнее. Только когда девушка ойкнула, я понял, что слишком усилил хватку.

– Прости, – произнес я немного рассеянно, после чего сменил положение так, чтобы мы с Мирой видели друг друга, и прижал ладонь к ее щеке. – С первых дней нашего знакомства я восхищался тобой. Твоей решимостью и твердостью характера. Вчера ты заткнула за пояс мою мать, а это даже отцу не всегда удается. И я видел, как сегодня ты дала отпор. Даже в такой ситуации ты справилась.

– Справилась? – она грустно усмехнулась. – Все уроки Демида по самообороне в мгновение ока стерлись из моей памяти, я даже из простого захвата выбраться не смогла. А когда услышала твой голос, я была уже в шаге от панической атаки, чувствовала ее приближение. Даже не представляю, что тогда… как бы я…

– Тсс, – я поцеловал ее в лоб. – Тебе больше никогда не придется сталкиваться с подобным. Никто не посмеет обидеть тебя. Особенно после того, как все узнают о нас. Завтра же займусь этим.

Мира вдруг резко оттолкнула мою руку, вскочила с дивана и встала напротив меня.

– Тимур, мы ведь договорились, что пока не станем афишировать.

– Случившееся доказало ошибочность этого решения.

– Ты обещал!

Я поднялся на ноги и шагнул к ней, но Мира отшатнулась.

– Для меня твоя безопасность важнее студенческих сплетен.

– А мне не нужны все эти косые взгляды и шепотки за спиной, когда мы даже между собой не разобрались. Что будет, если мы через неделю разойдемся? Это ты просто забудешь и продолжишь строить свои отели, словно ничего и не было. Ты хоть представляешь, какое цунами в таком случае обрушится на меня? Я и без того второй месяц живу в сплошном стрессе, а ты хочешь еще добавить?

Мы стояли и прожигали друг друга взглядами, убежденный каждый в своей правоте.

Первым тишину гостиной нарушил мой телефон, завопивший с журнального столика о новом звонке. Я даже не взглянул в его сторону.

– Нет, не представляю. Потому то ни о каком расставании не может быть и речи, Мирослава. Я уже не знаю, как еще сказать, что люблю тебя. Что мне сделать, чтобы ты поверила?

Телефон продолжал верещать.

– Стереть из моей памяти весь прошлый учебный год! – выпалила она и тут же прижала ладонь к своим губам, словно жалея о сказанном. Одновременно с этим замолчал и телефон. Мира хлопала глазами, в которых плескалось чувства вины, но я не успел ничего сказать и успокоить ее. Она подбежала, прижалась ко мне всем телом, обхватив руками вокруг талии, и уткнулась носом мне в грудь. – Тимур, прости.

– Тебе не за что извиняться, – я обнял ее в ответ. – Ты права, я еще не заслужил твоего доверия.

– Нет, я не должна была так говорить. И я верю тебе. Просто боюсь.

Черт возьми, да что я творю. Почему снова принимаю решение за нас двоих? Даже если бы этим утром я поговорил с Игнатьевым, это никак не уберегло бы Миру от нападения со стороны того упыря. Тогда к чему все это давление на нее?

Ей нужно время, значит, оно у нее будет.

Мы дали себе неделю на то, чтобы немного отвлечься от проблем и насладиться друг другом. А после этой семидневной передышки мы все обсудим, чтобы события прошлого перестали давить на нас обоих.

И да, Мира была права – только так мы сможем двинуться дальше.

– Я все понимаю, малышка, – заверил я. – Прости меня. Конечно же, я не буду ни с кем обсуждать нас, пока ты не будешь готова. Обещаю больше не возвращаться к этому вопросу. На этой неделе.

Мира усмехнулась.

– Хорошее уточнение, – сказала она и вздрогнула, когда телефон на столике снова ожил. – Ответь, наверняка это важно. А я пока действительно приму душ и переоденусь.

Она встала на носочки, оставила легкий и нежный поцелуй на моих губах, а потом убежала в прихожую, чтобы забрать сумку с вещами. Мой телефон не умолкал, но на звонок я ответил только когда Мира скрылась в ванной.

Как и предупреждала моя сестра, мама позвонила мне и пригласила на обед. И хотя она даже не скрывала, что ресторан уже выбран, а столик забронирован на определенное время, в голосе мамы я слышал волнение и даже сомнение в том, что я соглашусь.

Чтобы не подставлять Еву, я старался ничем не выдать свою осведомленность о планах матери, поэтому приглашение, конечно, принял, но не сразу.

Пока Мира была в душе, я успел переодеться, ответить на несколько важных писем, на которые мне указала секретарь, и обсудить с Мартой расписание на эту неделю, заодно вставив в него все примирительные мероприятия.

– Тимур Андреевич, ваш отец просил напомнить вам про ежегодный благотворительный прием. Вы планируете прийти один со спутницей?

Когда в гостиную вернулась Мира, мне стало значительно труднее сохранять ясность мыслей. Я знал, что она выдала своей подружке целый список необходимых для ночевки вещей, которые Даниленко собрала и привезла ей сегодня в университет. Но не был готов, что среди этих вещей окажется тонкий черный халатик, едва доходящий Мире до середины бедра.

Заметив мой, несомненно, голодный взгляд, Мира довольно улыбнулась и медленно направилась ко мне, покачивая бедрами.

Проклятье.

– Тимур Андреевич? – голосу секретаря удалось вывести меня из легкого транса. – Мне перезвонить позже?

– Все в порядке, Марта. Напомни, когда прием?

– В эту субботу.

Мира подошла к дивану, на котором я сидел все это время,