Медленное пламя - Кристен Эшли

— Джонни, ты не понимаешь. Я любила его много лет, но его жена ушла от него. Пожалуйста… — начала она умолять.

— Убирайся, — повторил Джонни.

— Это не должно было…

Тоби встал.

— Сьерра. Уходи.

Она тоже встала.

— Вы же понимаете, что Фил не будет жить вечно, и я тоже, и вы оба выбрали себе женщин и, скорее всего, создадите семьи, так что, если мы помиримся, вы будете в очереди на наследование…

— Женщина, папа расширил бизнес автомастерских, я тоже, купил недвижимость и прочее дерьмо. Мы с Тоби унаследовали миллионы. Не позволяй мельнице и квартире Тоби, а также тому, чем мы зарабатываем на жизнь, обмануть тебя. Нам нет нужды работать. Нам от тебя не нужно ни хрена, — сообщил Джонни.

А вот это стало для нее новостью, Тоби увидел, как ее голова странно трясется, а подбородок упирается в шею.

Она ожидала, что подкупит их. Наследство другого мужчины станет морковкой, которой она сможет размахивать перед ними, чтобы проникнуть в их жизни.

Только ее смутило не то, что ее план не сработал, а то, чем они владеют, и именно это она и получила бы, останься с ними. Это было понятно по одному взгляду на нее.

— Он… хотел сосредоточиться на вас, мальчики, а не на автомастерских, когда мы… — начала она.

— Он передумал, — сказал Джонни.

По какой-то причине женщина продолжала попытки.

— Есть вещи, которых вы не понимаете. Даже в вашем столь юном возрасте, вы, мальчики, очень любили своего отца. Три горошины в стручке. Я была просто маленькой женщиной. Готовила еду и стирала. Я хотел девочек. Лэнс сказал, что мы можем и дальше продолжить попытки, чтобы завести девочку. Он хотел этого. Тобиас становился старше, и ваш отец оказывал на меня давление, он хотел дочь или еще одного сына, ему было все равно. Но он продолжал говорить о том, что у него будет маленькая девочка, и что он подарит своим сыновьям сестренку. Я не хотела иметь больше детей. Что, если бы родились не девочки? У Фила дочери и…

Господи, их отец хотел еще детей.

Черт, это был удар под дых.

И все наконец вылезло наружу.

Как обычно и бывает с такими женщинами, как она.

Она не с того начала.

Ожидания отца заключались в том, что он был счастлив, ему нравилось создавать с ней семью, и он хотел больше детей.

Вместо того, чтобы сказать «нет», что он бы принял, она нашла какого-то богатого папика, который целовал ей задницу и выполнял любые ее капризы, например, прождал почти три десятилетия, чтобы жениться на ней, и, возможно, откупился от детективов, которые пришли ее искать.

— Твои слова не делают ситуацию лучше, — предупредил Тоби, чтобы женщина замолчала.

— Можете ли вы представить, что ваши родные дети обращаются с вами как с медсестрой, горничной и кухаркой? — потребовала она.

Иисусе.

Он правильно расслышал?

— Твою мать, Сьерра, нам было пять и три года. Мы относились к тебе как к нашей маме, — нетерпеливо сказал Джонни.

Она подняла подбородок.

— Дочери Фила так ко мне не относились.

— Дочерям этого человека не было пять или три года, — заметил Джонни. — Они были достаточно взрослыми, чтобы уже не быть такими зависимыми. Черт, в нашем возрасте никто из нас даже не мог дотянуться до стиральной машины, не говоря уже о том, чтобы ею воспользоваться, и, вероятно, даже не знал, что это за чертова штука.

— И у тебя была горничная? — спросил Тоби, как только его брат закончил.

Она не ответила.

Ей помогали.

Но все это дерьмо не имело значения.

Она была именно такой, какой ее назвала Адди.

Патологической эгоисткой и пустышкой.

— Ясно, хорошо. Спасибо, Сьерра. Это хорошо. Мы признательны тебе, — заявил Тоби.

— Вы… признательны? — удивилась она.

— Да, потому что ты оказалась права. Хотя суть заключалась не в твоем незнании, как быть матерью. Суть в том, что ты была просто дерьмовой матерью. Ты сбежала. Спасла нас от твоего… — он махнул рукой в ее сторону, — чего бы там ни было, и оставила нас бабушке и Марго. В итоге, мы получили то, что нам было нужно.

— Кстати, об этом, — холодно заявила она. — Ваша бабушка и Марго обращались со мной…

Ну, нет.

Джонни опередил брата, и это было хорошо.

— Больше ни слова, — прогремел Джонни.

Она сразу поняла, что эту черту ей запрещено переступать, и заткнулась.

— Тоби прав. Мы получили от тебя то, что нам было нужно. Это хреново, но, по крайней мере, теперь у нас есть ответы. Так что теперь можешь уходить, — заявил Джонни.

Она перевела взгляд с одного сына на другого.

И еще раз.

Затем сказала:

— Я все равно не думаю, что вы понимаете.

— Нет. Мы прекрасно понимаем, — возразил Тоби.

Она изучала его лицо.

Потом озлобилась.

И именно это чувство звучало в ее тоне, когда она сказала:

— Ясно, вы все те же мальчики Лэнса.

— Да, — согласился Тоби.

— Думаю, ты сможешь найти дорогу к своей машине, — вставил Джонни. — Я позову собак с балкона. Тебя не тронут.

— Я лишь впустую потратила время, — прошипела она.

— Знаешь, что забавно, ты ни разу не упомянули насилие со стороны родителей, из-за которого не могла быть женой и матерью. Сьерра, поверь мне, правда, поверь мне, — многозначительно заявил Тоби, — когда родители поступают с тобой плохо, это укореняется глубоко в твоей душе. Итак, теперь мы знаем, что ты у нас отняла, и мы не так уж и много потеряли. Хорошо, что это подтвердилось. Но ты не хотела, чтобы мы общались с нашими бабушкой и дедушкой, говоря папе, что они не подходят ни для твоей, ни для нашей жизни, или мы что-то не так поняли?

— Они были мерзкими, — выплюнула она.

— Потому что отказались тебе потакать или потому что действительно были мерзкими? — уточнил Тоби.

— Мне не нужно отвечать на этот вопрос, и в любом случае, они мертвы, так какое это теперь имеет значение? — огрызнулась она.

— Ты явно не осознаешь важность семьи, но мы ее понимаем. Хотя, поскольку они умерли, ты права, это уже в прошлом. И нет смысла продолжать этот разговор, — ответил Тоби.

— Лучше бы я не приезжала, — пробормотала она, направляясь к двери.

— Ну, это очень плохо, потому что я нашел твой визит ох*енно поучительным, — пробормотал Джонни, начиная двигаться к дверям на балкон.

— Не следует ругаться в присутствии женщины, — огрызнулась Сьерра.

Джонни прижал руку к груди, поклонился ей и сказал:

— Мои извинения.

— Почему мне