Злобное колдовство - Элла Саммерс

— Наши ошибки сделали Стражей такими, какие они есть. А мои ошибки привели к концу моего рода.

— Это не твоя вина, Санфайр.

Он покачал головой.

— Как и другие, я был слишком увлечён своими экспериментами. Если бы я не придумал, как создавать бессмертные артефакты, Стражи не осмелились бы выступить против нас. Но мои исследования дали им оружие, необходимое для того, чтобы уничтожить нас, — он взглянул через комнату на Мерсера, который всё ещё стучал по стене, общаясь с другими богами. Санфайр понизил голос до шёпота. — И, судя по тому, что ты мне рассказала, последствия ошибок моего народа — моих ошибок — будут преследовать Вселенную ещё тысячи лет.

— Мне хотелось бы думать, что всё происходит по какой-то причине, и хорошее, и плохое, — сказала я.

— Что хорошего ты можешь увидеть в тысячелетнем конфликте между богами и демонами?

— Ну, если бы не конфликт между богами и демонами, мы с моими приёмными сёстрами и братом никогда бы не появились на свет. Можешь назвать меня эгоисткой, но я считаю, что наше появление на свет — это хорошо, — я неуверенно улыбнулась ему.

— Это действительно так, — согласился он, улыбаясь в ответ.

Санфайр положил свою руку на мою.

Затем, быстро, как молния, момент разрушился. И его внимание вернулось к артефакту, который он создавал.

— Ты так и не объяснила мне, что имела в виду, сказав, что боги и демоны говорят по-разному, — пробормотал он, сосредоточившись на артефакте и снова поворачивая его в воздухе.

— Ну, хотя большинство богов и демонов выглядят — и ведут себя — очень похоже, между ними есть одно существенное различие, которое я заметила, — я сделала паузу для пущего эффекта. К моему разочарованию, Санфайр не оторвал взгляда от своей работы. Поэтому я продолжила: — Разница в гуле их ореола.

Это заставило его поднять глаза, и он, казалось, был очень удивлён моим ответом.

Поэтому я продолжала говорить.

— Гул слабый, и мне нужно очень сосредоточиться, чтобы его расслышать, но он есть, скрытый за окружающим шумом. Божественный ореол звучит как… ну, это довольно сложно объяснить. Я думаю, это похоже на духовой оркестр. Да, именно так. А ореол демона звучит как оркестр струнных инструментов.

Санфайр нахмурил брови.

— Это…

— Самая глупая вещь, которую ты когда-либо слышал? — спросила я с полуулыбкой.

Он покачал головой.

— Нет. Это самое прекрасное описание волшебного ореола, которое я когда-либо слышал. Обычно люди обращают внимание на визуальные эффекты ореола: насколько он яркий, какого цвета. Но я никогда не слышал ни о ком, кто мог бы рассказать о том, как звучит ореол.

— Иногда, когда я закрываю глаза и по-настоящему напрягаю слух, я слышу разные вещи, — я говорила тихо, потому что знала, как безумно это звучит, и не хотела спугнуть нашего нового союзника Мерсера. — В основном, я слышу песни путей, которые выбирают люди, путешествуя между мирами. Каждая песня индивидуальна, это уникальное сочетание образа путешественника и пройденного пути. Но недавно я научилась настраиваться на звучание ореолов людей. Это проще всего, когда ореол такой мощный, как у бога.

— Или у демона, — на его лице появилось понимание. — Ты начала развивать этот навык после исчезновения твоей сестры, не так ли?

Я кивнула.

— Если бы я могла прочесть ореол Беллы тогда, я бы поняла, что она проклята. Тогда мы могли бы что-нибудь предпринять до того, как всё полетело к чертям.

— В том, что случилось с твоей сестрой, нет твоей вины, — сказал Санфайр.

У меня в груди всё сжалось от эмоций.

— Если бы я могла отслеживать телепортацию людей, я бы почувствовала, что Белла уходит. Я бы знала, куда она направляется, и последовала за ней.

— Опять же, это не твоя вина, — повторил он. — Она решила уйти.

Слёзы навернулись на мои глаза.

— Если бы я была достаточно сильной, могущественной, Белла не была бы сейчас одна.

— Ты тонешь в сожалениях, — сказал Санфайр.

— Это нечестно, — я попыталась рассмеяться, но моё горе душило меня. — Использовать мои же слова против меня самой.

Он поднёс руку к моей щеке, смахивая слезу.

— Думаю, нам обоим нужно научиться прощать себя. Потому что если мы этого не сделаем, злодеи вселенной победят.

Я вздохнула.

— Ты прав.

Я видела, что были готовы сделать Стражи, чтобы добиться своего: пожертвовать тысячами жизней. Такие люди не могли бы победить. Я им этого не позволю. Поэтому я изобразила решительную улыбку, вытерла слёзы и попыталась простить себя. На самом деле, это помогло.

— Эй, давай заключим сделку, — сказал Санфайр. — Я обещаю вытащить нас отсюда, если ты пообещаешь перестать быть такой пессимистичной. Звучит заманчиво?

Я не смогла удержаться от смеха.

— Ещё несколько мудрых слов от твоего любимого джинна?

— Вот это тоже неплохо, — он указал на яркую надпись на моей футболке. — «Я надираю задницы и при этом классно выгляжу», — он кивнул. — Согласен.

— Ты что, флиртуешь со мной, Санфайр? — я выгнула брови, глядя на него.

— А что? Я что-то не так делаю? — он подмигнул мне.

Я снова рассмеялась.

— Нет, ты всё делаешь правильно. Я только что осознала, что на самом деле не знаю имени парня, который флиртовал со мной, и это большое «нет-нет», знаешь ли. Почему-то я сомневаюсь, что твои родители назвали тебя Санфайром.

— Они меня так не называли. Я не родился Санфайром. Я заслужил это имя. И с тех пор меня зовут Люциан Санфайр.

Это очень похоже на ангельское имя — новая фамилия, которую человек получает, когда становится ангелом.

Улыбка тронула его губы.

— Но тебе стоит называть меня Люциан.

— С удовольствием, Люциан, — я подмигнула ему. — Этот парень, Санфайр, был таким сварливым.

— Ты не такая, как я ожидал, — он задумчиво потёр подбородок.

— А чего ты ожидал? — спросила я.

— Когда я впервые встретил тебя, я подумал, что ты просто весёлая, симпатичная девушка.

Я ухмыльнулась ему.

— Ах, так ты считаешь меня симпатичной?

— Само собой. У тебя есть футболка, которая говорит мне об этом.

— Ха! Так у тебя всё-таки есть чувство юмора! — я прикусила губу, по-прежнему ухмыляясь.

Его взгляд опустился к моим губам, затем поднялся выше, встретившись с моими глазами.

— Но теперь я понимаю, что, хотя ты, безусловно, хорошенькая, ты ни в коем случае не легкомысленная. На твоей душе лежит тяжесть. Ты родилась без родителей. Тебя похищали, над тобой издевались, за тебя сражались полководцы. Ты многое повидала. Через многое прошла. Многое потеряла. И всё же ты остаешься оптимисткой.

— Большую часть времени, — вздохнула я, вытирая слёзы,