Ее дикие звери - Э. П. Бали

— Ой! — она прыгает ко мне, обнимая за плечи. — Мне тоже! И ты самый лучший друг, который у меня когда-либо был.

Какое-то время мы прижимаемся друг к другу, прежде чем Минни вытирает глаза и принимает деловой вид.

— Но… посмотри на дату начала отработки.

Я еще раз перечитываю бланк и вижу, что дата начала назначена на следующий день после судебного разбирательства.

— Во что он играет? — в гневе спрашиваю я. И продолжительность установлена на один месяц. — Он думает, что это какая-то игра?

— Или, может быть… — говорит Минни, закусывая губу. — Он пытается дать тебе надежду.

— Извращение какое-то.

Я качаю головой, потому что Лайл не из тех, кто вселяет надежду.

Когда мы добираемся до библиотеки, я с удивлением вижу, как Ксандер бродит среди стеллажей. Он напрягается, когда мы входим, и тут же выбегает вон.

— Но как он собирается их читать? — шепчет Минни.

Я качаю головой, потому что это вопрос года. Не знаю, сколько еще им носить черные кандалы, но надеюсь, недолго.

Мы садимся за ноутбуки Академии и просматриваем отчеты о судебных процессах, о которых упоминал Лайл. Не проходит и получаса, как Минни хватает меня за руку.

— Это довольно серьезное дело, связанное со Змеиным Двором, — нервно говорит она, поворачивая ноутбук ко мне. — Ты помнишь этот случай? Это было пять лет назад.

Это процесс по делу о массовом убийстве, обвиняемая Черная Мамба предположительно отравила целую семью пум. Мать, двух отцов и их пятерых взрослых детей. У меня замирает сердце, когда я читаю об этом деле.

Змей, двадцатиоднолетний мужчина, был оправдан по всем пунктам обвинения, и вместо него обвинение предъявили динго.

— Как? — задыхаюсь я, уставившись на экран. — Как динго может получить приговор за то, что явно было работой змея? Результаты вскрытия показали наличие его яда!

Мы не можем сказать, освещалось ли это событие в СМИ, потому что у нас нет доступа к Интернету в целом, но я бы увидела это в новостном приложении Animalia Today.

У меня сводит живот при мысли об убийстве целой семьи, но хуже всего то, что я не помню этот судебный процесс.

В то время мне было пятнадцать, и я не слышала ничего подобного, а, будучи настолько отрезанной от мира, я всегда следила за новостями.

— Я совсем не помню этот судебный процесс, — говорит Минни. — Это должно было стать сенсацией, учитывая, что все произошло в нашем собственном штате!

Что-то подсказывает мне поискать имя адвоката обвиняемого, и я прокручиваю страницу вверх, чтобы найти его. Я, наконец, вижу имя и хватаю Минни за руку.

— Калисо Нага — адвокат моего отца, — говорю я, не веря своим глазам. — Это мой двоюродный дед.

Мой отец участвовал в этом судебном процессе. Минни переводит свои широко раскрытые глаза на меня, и в них отражается та же мысль, что пришла мне в голову.

Значит, судебный процесс был сфальсифицирован. Если мой отец может вытащить человека безнаказанным с такими очевидными доказательствами вины, то ему не составит труда признать меня виновной.

Я нервно тереблю студенческий шнурок, а жирные черные буквы смотрят на меня в ответ. Риск полета. Они все еще используют это прозвище в коридорах. Все еще дразнят меня им.

Только путь, которым я сейчас иду, ведет меня в противоположном направлении.

На конец цепи в загоне для разведения.

Глава 46

Аурелия

В пятницу перед судом все меняется к худшему. Честно говоря, я просто ждала, когда откуда-нибудь прилетит.

Смена в больничном крыле дает мне временную передышку от многочисленных угроз, надвигающихся со всех сторон. После работы надзиратели обыскивают меня, как обычно, прежде чем сопроводить обратно в столовую, где уже ждет Минни. Мы быстро выпиваем горячего шоколада с другими анимами и возвращаемся в наше общежитие.

Минни заканчивает принимать душ, когда я откидываю одеяло, чтобы забраться в постель.

Меня встречает кроваво-красная куча.

Мертвая гадюка лежит на моем матрасе. Ее отрубленная голова висит на одном сухожилии, а кровь из глотки заливает все мои простыни.

Крик вырывается из глубины моих легких.

Минни выбегает из душа, обнаженная и мокрая, розовые пряди выбились из пучка.

— Это что еще за «крестный отец» такой? — визжит она. — Вызывай охрану!

Герти что-то чирикает ей на ухо, Генри в панике присоединяется, и они оба начинают носиться по комнате.

— Нет! — я машу на нее рукой, накидываю одеяло обратно и тру глаза, словно могу стереть кровавый образ. — Нет, нет, нет. Подожди, дай мне подумать. О, Дикая Мать.

Спотыкаясь, я отступаю от кровати и продолжаю ругаться, пока у меня не перестает кружиться голова, но картина всей этой крови просто застревает в моем сознании, как смола.

В моей постели дохлая змея. Труп. Я по запаху понимаю, что это анималия.

Мое тело каменеет, словно кто-то зажал меня в тисках. Не могу пошевелиться. Не могу думать.

Этого не может быть.

Но я знаю, что я видела.

— Лия. — Голос Минни дрожит, когда она подходит ко мне, кутаясь в полотенце. — Все в порядке, Лия, — тихо говорит она. — Мы сообщим об этом. Они зашли слишком далеко. Это правонарушение класса А.

Убийство. Он кого-то убил и положил его тело в мою постель.

— Минни. — Меня трясет, как осиновый лист на ветру. — Это не… — я сглатываю. — Это не они.

Минни смотрит на меня так, словно я несу бред.

— Лия. — Ее голос срывается. — Это мертвое тело. Мы должны сообщить об этом.

Это послание для меня. Четкое, блядь, написанное кровью послание. Моя анима внутри визжит от душераздирающего осознания.

Раздается стук в нашу решетку, и мы обе резко отскакиваем от моей кровати.

Но это всего лишь Ракель, чье лицо виднеется сквозь решетку.

— Вы ч-чего тут кричите?

— У нас все в порядке! — выпаливаем мы с Минни в унисон.

— Просто паук. Прости, Ракель, — говорю я.

Ракель хмурится, но никак не комментирует наше странное поведение. Волк разворачивается и уходит, и когда мы слышим, как закрывается дверь рядом с нашей, я вздыхаю, пытаясь снова почувствовать свое тело.

Это мое сердце бешено колотится в груди. Мои горящие глаза, которые видели труп той змеи. Мой нос, который чувствует запах остывающей крови.

— Если это не они, тогда кто? — шипит Минни, дергая себя за волосы.

Медленно и неохотно я откидываю одеяло. Минни перестает дышать, когда видит, на что я показываю.

Под отрубленной головой змеи застрял крошечный листок бумаги. И на нем кровью написана единственная строчка.

В первую очередь ты всегда была моей, Аурелия.