Ее дикие звери - Э. П. Бали

Я смотрю на них с разинутым ртом, и перевожу взгляд на Ксандера в поисках помощи, но дракон спокойно наблюдает за происходящим с равнодушным лицом.

— Сделай что-нибудь! — я призываю его, пока Коса спокойно забирает лезвие у Дикаря.

Ксандер резко поворачивается ко мне и рычит.

— Не смей, блядь, разговаривать со мной, змея.

Он подходит к своей кровати, ложится, закинув руки за голову, и закрывает глаза.

Отмахнувшись от него, я делаю шаг вперед, чтобы попытаться остановить двух братьев, но как только я кладу руку на плечо Косы, он прислоняет нож к пальцу Дикаря и надавливает другой рукой, переламывая кость.

Дикарь мычит. Кровь брызжет на стол. Я вскрикиваю, но Дикарь просто разворачивается и хватает меня.

— Угх! Подожди!

Из раны хлещет кровь.

— Нечего ждать, — рычит он, делая шаг назад.

— Подожди.

— Нет.

Я хватаю запястье его раненой руки и поднимаю вверх. Кровь брызжет во все стороны, и я быстро накрываю рану рукой, чтобы перекрыть сосуды. Дикарь прижимает меня к своему телу и проводит языком по шее, пока я пытаюсь осознать, что, черт возьми, только что произошло, и исцелить его.

Коса со вздохом отодвигается, и я слышу, как скрипят пружины кровати, когда он садится на нее. Открываю глаза и вижу, что обрубок указательного пальца Дикаря больше не кровоточит, сейчас он просто красный и сырой.

Но ему абсолютно плевать на состояние пальца. Волк швыряет меня на третью кровать, но она едва успевает прогнуться под моим весом, как он оказывается сверху, с громким треском разрывая мою футболку пополам.

— О черт, Регина, — стонет он, проводя своими мозолистыми руками по моему животу и выше, по обнаженной груди.

Его рот следует за руками, облизывая и посасывая, как будто он хочет попробовать меня всю одновременно, зверь, изголодавшийся по моей коже. Я извиваюсь под ним, задыхаясь от искр, которые его прикосновения распространяют по всему моему телу. Он достигает моего рта, и наш поцелуй жадный, порывистый, языки переплетаются и борются, мои руки сжимают волны его волос, горячий и твердый вес мужского тела прижимается к моей собственной мягкости. Дикарь отступает назад, чтобы сбросить свои спортивные штаны, прежде чем стянуть с меня шорты и нижнее белье одним махом.

Без предупреждения он прижимается лицом к моему лону, и я вскрикиваю, когда его язык касается клитора, губы посасывают, язык пробует на вкус. Его стон прерывистый, низкий и глубокий. Сильные руки хватают и сжимают мои бедра, и я полностью теряю себя.

— Ты нужен мне внутри, — выдыхаю я, пытаясь набрать в легкие побольше воздуха, потому что, дорогая Богиня, этого слишком много и одновременно недостаточно.

Дикарь одобрительно рычит и в последний раз долго облизывает меня, прежде чем вскочить и прижать мои бедра к себе татуированными руками. Он сжимает себя кулаком, и я успеваю бросить один взгляд на его огромный, возбужденный член, прежде чем головка прижимается к моему входу.

Голос Косы звучит неожиданно и глубже, чем я когда-либо слышала.

— Будь осторожен, брат.

Я не в себе, но все же бросаю на него взгляд. Он сидит на своей кровати, взгляд пристальный и горячий, зрачки расширены, и я еще никогда в жизни так не возбуждалась.

— Она такая охуенная, брат, — стонет Дикарь, потираясь головкой вверх-вниз, покрывая себя моей смазкой. Я настолько влажная и ошеломленная собственной потребностью и чистой болью моего естества, что начинаю извиваться на его члене.

В груди Дикаря раздается низкий, глубокий грохот, и он закрывает глаза, наслаждаясь ощущением моей киски. Он вводит член в мое влагалище, и восхитительное жжение разливается внизу моего живота.

— Блядь, — стонет он и одним ударом вонзает себя до конца.

Я кричу, выгибаясь дугой, когда звезды взрываются перед глазами, и мой мир сужается до Дикаря и никого больше. Древние части меня соединяются воедино полосами сверкающего света, и слезы льются из глаз.

Ладонь Дикаря находит мое лицо, стирая слезы большим пальцем с нежностью, которая удивляет меня.

— Лия, — выдыхает он. — Я ждал тебя чертовски долго.

— Боги! — из меня вырывается стон, когда он почти полностью выходит и снова вколачивается.

Дикарь утыкается носом в мою шею и трахает меня, жестко и быстро, постанывая и рыча от удовольствия мне в ухо. Его тело дрожит от напряжения, но я знаю, что оно не физическое. Это первое слияние двух связанных судьбой, и я чувствую, как нити наших сил обвиваются вокруг друг друга, знакомясь и изучая. Мое тело содрогается от его прикосновений, и киска сжимается на члене, когда он шепчет:

— Ты так хорошо меня принимаешь, моя Регина. О, Боги, ты так охуено меня принимаешь.

Дикарь толкается в меня снова и снова, словно говорит мне бедрами, что предъявляет на меня права, владеет мной, обладает мной, и я принимаю все это охотно. Нарастающее желание вихрем закручивается у основания моего позвоночника, поднимаясь все выше и выше. Я выкрикиваю его имя снова и снова, а он шепчет мое.

А затем он обнимает меня, чтобы прижаться еще теснее, его пах трется о мой клитор, отправляя меня в высь, в сладкое, золотистое место, где я никогда раньше не была.

Дикарь внезапно впивается клыками в мою шею и кусает. Я мгновенно кончаю, содрогаясь и всхлипывая, выстанывая его имя, моя киска сжимается снова и снова. Он кончает в меня секундой позже, издавая дикий животный рык, который переводит мое удовольствие в новое измерение. Я выгибаюсь и дрожу под ним, пока он изливается в меня такими мощными струями, что сперма пульсирует во мне с каждым его медленным толчком.

Дикарь замирает во мне, дыхание тяжелое, взгляд устремлен сверху вниз, одна ладонь обхватывает мою щеку. Красивое лицо представляет собой смесь благоговения и сильного душевного подъема, каре-зеленые глаза мерцают так ярко, что это пугает меня. Мы долго смотрим друг на друга, прежде чем он отстраняется и садится на пятки, чтобы уставиться на мою киску. Я наблюдаю, как он облизывает губы, жадно разглядывая мою сердцевину, рассеянно поглаживая большими пальцами мои икры.

— Такая красивая, — шепчет он. — Регина, твоя киска, мокрая от моей спермы, — самое красивое, что я когда-либо видел.

Движение на периферии моего зрения заставляет меня взглянуть на Косу, который подходит к нам, прищурив глаза, чтобы тоже посмотреть. У меня должно было возникнуть желание сжать ноги и спрятаться, но я этого не делаю. Наоборот, я испытываю странное возбуждение, когда голова Косы слегка откидывается назад, и он скользит льдисто-голубым взглядом по моему обнаженному телу и останавливается на моей киске. Кровать Ксандера скрипит,