Щит Спэрроу - Девни Перри

Цвет тени Арабеллы.

Я надеялась, что душа Сарайи и всех жителей Эшмора упокоилась с Богиней Любви.

В Каландре были люди, которые не поклонялись богам. Они не верили ни в Шестерых, ни в их тени. Они верили, что наши тела возвращаются в землю в виде праха. Что мы просто перестаем существовать.

Были и те, кто верил, что наши души возрождались, что на каждую потерянную жизнь приходится новая. Что где-то в этом царстве душа Сарайи дышит заново.

— Ты веришь в богов? — спросила я Стража.

— Почему ты спрашиваешь?

— Ни один человек не выжил бы в той вчерашней битве. У тебя есть силы, которых я никогда не видела. Наверное, я хотела узнать, веришь ли ты, что боги наделили тебя ими как даром.

Его смех был тихим. Угрожающим. Его тело завибрировало, прижавшись к моему.

— То, что ты называешь даром, я называю проклятием. Да, я верю в богов. Я верю, что они наблюдают за нами из своих драгоценных теней. И я верю, что они мстительные, склонные к манипулированию ублюдки, которые намерены мучить нас, сидя на своих тронах.

Никогда в жизни я не слышала, чтобы кто-то говорил о богах с такой ненавистью. С такой злобой. Я не была уверена, что на это ответить. Казалось, что мы сами напрашиваемся на неприятности, насмехаясь над ними.

— Еще какие-нибудь вопросы сегодня утром, Воробушек?

Я покачала головой.

Мы миновали окраину города и выехали на дорогу, которая должна была привести нас в Трео. День. Это все, что мне придется вытерпеть. Всего один день.

Но, дернув за поводья, он заставил лошадь свернуть с дороги. Он повернул нас прочь от леса, к горной гряде с зазубренными вершинами, увенчанными белыми шапками. Под ними, похоже, была речная долина.

— Мы ведь не собираемся в Трео, не так ли?

— Нет.

— Куда мы направляемся?

— В Эллдер.

— Почему? — Что с моими вещами? А как же Бриэль и Джоселин?

— Ты всегда будешь задавать так много вопросов, Кросс?

— Да.

Он вздохнул.

— Завьер.

У меня скрутило живот. Мой муж был в Эллдере. И меня возвращали моему опекуну.

— Хорошо. — Я сидела, выпрямившись во весь рост, пытаясь сохранить хоть какое-то расстояние между нашими телами. Я не позволила давящему чувству в груди придавить меня.

Это было к лучшему. Я должна была быть с Завьером. Нам нужно было больше гулять в тишине, побыть наедине. Я не была уверена, но у меня было чувство, что Страж не останется в крепости. Ни разу, когда я была заперта за его стенами и больше не нуждалась в его защите. Что означало, что после этой поездки он, скорее всего, исчезнет.

Хорошо. Мне нужно было, чтобы он исчез. Уехал на недели, месяцы и дал мне время привести в порядок свою голову, свое сердце. Выбросить его из головы.

Мы постоянно ссорились. Он был для меня как заноза в заднице. Чем скорее он уйдет, тем лучше.

Цокот лошадиных копыт был единственным звуком, который мы слышали, когда ехали по окрестностям. Мы поднимались и спускались по холмам, окружавшим Эшмор, пока сам город не превратился в воспоминание. К полудню беспокойная ночь дала о себе знать, и каждые несколько минут я подавляла зевоту.

— Тебе нужно отдохнуть. — Это было первое, что сказал Страж за несколько часов.

— Я в порядке, — солгала я, расправляя плечи, которые до этого были опущены.

— Конечно, ты в порядке.

Я сосредоточилась на предгорьях вдалеке, заставляя себя открыть глаза, пока деревья медленно становились все выше и выше на фоне гор. Каждые несколько мгновений я смотрела налево, затем направо, ища монстров, которые могли выйти из укрытия и напасть.

— Вчерашняя стая. Это их нормальный размер? — спросила я.

— Нет. Она была больше. Обычно бэарвульфы путешествуют стаями по три-четыре особи.

Боги. Их стая увеличилась более чем вдвое. Было ли это из-за их численности, что они были настолько бесстрашны, чтобы напасть на город?

Тем людям в Эшморе повезло, что Страж был рядом. Чтобы избавить этот район от той стаи. Но у меня было чувство, что, если я скажу ему об этом, он только посмеется.

Я винила себя за Сарайю, но он винил себя за все семнадцать смертей.

Тянулись часы, и с тяжестью в моих веках становилось невозможно бороться. Пока борьба не стала бесполезной.

Пока где-то в Туре, свернувшись калачиком рядом с незнакомым мужчиной, я не заснула.

Тридцать два

Одесса.

Звук голоса моего отца вырвал меня из кошмара.

Я стояла на коленях в тронном зале. Нож Мэй приставлен к моей шее.

Он приказал ей убить меня. Мое наказание за то, что я вернулась в Росло, не имея никакой информации об Аллесарии. Рядом со мной на мраморном полу лежали Бриэль и Джоселин, из перерезанного горла сочилась кровь.

Я отогнала мысленный образ, моргая, чтобы прогнать туман сна, и оглядывая окрестности.

Первые лучи рассвета окрасили небо. Я проспала всю ночь, прижавшись к груди Стража.

Он остановил нас на вершине крутого холма. Он неподвижно сидел позади меня, его лошадь не шевелилась под ним.

Рядом с нами был утес, острые камни которого обрывались в бушующей реке. Вода разбивалась о берег, и на мгновение я закрыла глаза и просто позволила себе прислушаться. Я представила, что это шумят океанские волны, а я стою на своем утесе в Росло.

Что-то шевельнулось у меня в груди, когда я увидела открывшийся вид. Чувство удивления. Мир.

Может, это и не мое особое место, но здесь было так много красоты, что трудно было все это постичь.

На другом берегу реки был бесконечный лес, густой и зеленый. Он заполнял пространство между нами и нависающими горами цвета индиго с их нетронутыми заснеженными вершинами. Цвета были такими яркими, что казалось, будто мы попадаем в сказку.

— Когда я был мальчишкой, моя мать впервые привела меня сюда. Она заставила меня посидеть рядом с ней целый час, хотя все, чего я хотел, — это побегать вокруг и поохотиться на ягоды. В то время это было похоже на наказание. Теперь я понимаю, что она пыталась сделать. Это был один из тех уроков, которые я не мог оценить, пока не стал старше.

Он только однажды упомянул о своей матери. А что насчет его отца? Были ли у него братья или сестры?

Было