Отец подруги, или Влюблен без памяти - Виктория Победа

— Ну вот и умничка, я в тебе не сомневался.

— Ты просто… ты…

— Влюблен без памяти и сражен наповал? — выдает в своем репертуаре.

— Ты замерзнешь, — выдаю не к месту.

— Все-таки ты неподражаема, малыш.

Глава 61

Я просыпаюсь от стойкого ощущения, что за мной пристально наблюдают и, конечно, не ошибаюсь. Только открыв глаза, я тотчас натыкаюсь на устремленный в мою сторону взгляд Богомолова.

Володя сидит на кресле, прямо напротив меня. Клянусь, еще вчера это кресло стояло в противоположном углу.

— Доброе утро, — произносит с улыбкой.

— Доброе, — потягиваюсь и сильнее кутаюсь в одеяло, — давно ты проснулся?

— Полчаса назад.

— А чего меня не разбудил?

— Зачем? — удивленно. — Ты так мило спала.

Он продолжает на меня смотреть, и во мне вновь, как в нашу первую встречу, пробуждается должно быть хорошо заметное смущение.

Честное слово, каждый раз как первый!

Пока я борюсь со своей реакцией, Богомолов встает и легкой походкой направляется ко мне. В голову лезут какие-то сумбурные мысли, обрывки картинок чередой всплывают в памяти, а слова застревают посреди горла.

Володя медленно садится на край кровати, и тепло его присутствия плавно растекается по комнате, распыляясь в воздухе.

Он наклоняется чуть ближе, и я ловлю на себе его взгляд, такой прямой, цепкий, что невозможно отвести глаза.

— Выспалась? — спрашивает с привычной ему улыбкой.

— Угу.

Иногда мне кажется, что всякий раз, когда мы оказываемся в непосредственной близости друг от друга, эта совершенно очаровательная улыбка буквально приклеивается к его лицу.

Осознание этого простого факта вызывает во мне прилив трепетной нежности и в то же время я чувствую, как уже, будто по традиции, мои щеки заливаются краской и начинают нещадно гореть.

Я невольно прикладываю к лицу прохладные ладони, чтобы хоть немного сбить этот невыносимый жар.

Кожу на щеке обжигает прикосновением холодного металла, я вздрагиваю, едва вспомнив о кольце, красующемся на безымянном пальце моей правой руки.

Перед глазами тут же пролетают события вчерашнего вечера.

Это странное предложение и данное мною не менее странное согласие. Наверное, мне только сейчас удается окончательно осознать, что на самом деле вчера произошло.

Поддавшись какому-то внезапному порыву и слабо контролируя собственные действия, вытягиваю руку перед собой и устремляю взгляд на украшающий мой палец ободок с красивым камнем в центре.

Если честно, я далека от всякого рода украшений и драгоценностей, и я совсем в них не разбираюсь, но что-то мне подсказывает, что кольцо на моем пальце стоит немалых денег.

— Нравится?

Засмотревшись на чудо ювелирного промысла, я как-то совсем забываю о том, что в спальне нахожусь не одна. Резко перевожу взгляд с собственного пальца на Богомолова. Его улыбка ожидаемо становится еще шире.

Я закусываю губу и беспомощно смотрю на него.

— Володь, скажи, что ты вчера несерьезно.

— Не скажу.

— Божеее…

Я обессиленно валюсь на подушку и закрываю ладонями лицо. Ну не бывает так, просто не бывает. Мы же не в сказке находимся, да и из меня так себе золушка.

Хотя, надо признать, принц из Богомолова отменный. Да что там принц — король.

Перспектива смены семейного статуса меня до чертиков пугает, но я все равно улыбаюсь, как идиотка последняя.

Губы сами растягиваются в улыбке, не реагируя на команды мозга.

Это сумасшествие какое-то.

Нет, не бывает так все-таки.

Проходят доли секунды, я слышу размеренный стук сердца, и на мгновение меня вдруг охватывает хорошо знакомый, предательский страх. Его холодные щупальца неприятно холодят кожу. В голове проскальзывает мысль о том, что все это может закончиться по щелчку пальцев.

Раз — и прекрасный воздушный замок разрушится, превратится в пресловутую тыкву, а принц утратит всякий интерес.

Эта мысль меня в ужас приводит. Сердце, замерев на миг, разгоняется, словно слетев с катушек, рвется наружу, вот-вот прорвет преграду и ускачет.

Каждый новый удар как маленькая смерть.

Я чувствую себя так, будто получила под дых, дыхание сбивается, точно что-то очень тяжелое сдавливает область солнечного сплетения. И если вчера на мероприятии полном важных шишек и толстосумов я думала, что страшнее уже ничего быть не может, то сейчас, в этот самый момент, я неожиданно для себя осознаю, что юбилей и прочие мелочи, омрачавшие мои мысли, не идут ни в какое сравнение с ледяным ужасом, сковывающим тело и сознание, при одной лишь мысли о том, что сказка, в которую так хочется окунуться с головой, может закончиться вовсе не начавшись.

С трудом отрываю потяжелевшие ладони от лица, нервно прикусываю нижнюю губу и устремляю взгляд на Володю.

Выражение его лица сразу меняется, улыбка сползает с губ, брови сводятся к переносице, на лбу выступают морщинки. Богомолов, явно заметив внезапные изменения на моем лице, хмурится.

— Ты как будто призрака увидела.

Уголок его губ едва заметно дергается вверх.

А мне хватает сил только покачать головой, виновато глядя на Богомолова. И как так получается, что я умудряюсь испортить даже те моменты, что, казалось бы, испортить невозможно.

И мне сейчас столько сказать хочется, столько всего нужно сказать, но я даже слова обронить не в состоянии. Слишком много эмоций и изменений в моей жизни для такого короткого промежутка времени.

Я беззвучно открываю рот, в бессмысленной попытке произнести хоть что-нибудь, но мысли, спутавшись в один большой клубок, встают посреди горла, а потому, не придумав ничего лучше, я просто резко подаюсь к Богомолову, обхватываю его шею, прижимаюсь так сильно, как только могу, и так близко, что кажется мы вот-вот сольемся в одно целое.

Утыкаюсь носом в его плечо и с каким-то совершенно нездоровым удовольствием вдыхаю запах, от которого тотчас начинает кружиться голова, сердцебиение замедляется, а тревога медленно покидает создание.

В который раз я мысленно возвращаюсь в ту страшную ночь, когда мне довелось провести несколько часов в пугающе жуткой камере, пребывая в полной неизвестности и ожидании ужасающей участи.

В ту ночь, когда уже после, находясь в машине и все еще дрожа от ужаса произошедшего, я точно так же прижималась к Богомолову, чувствуя, как неизбежно