Княжна из цветочной лавки - Мила Ваниль

Я ведь хотела, чтобы о Гордее не забыли, чтобы не ждали невесть чего, а действовали. И я этого добилась. К тому же, узнала, что он жив и здоров, это подтвердила и дриада, подглядевшая за ним через собаку.

Все остальное сделают без меня, а мне пора возвращаться к сыну.

Однако сразу меня не отпустили. Тетя Ула заявила, что время для праздника неподходящее, но вся родня хочет со мной познакомиться, поэтому общий сбор рода все же состоится. Алура и Катя, оказывается, с самого утра занимаются подготовкой к семейному торжеству. Домбровского тоже пригласили. Я гораздо позже поняла, какую честь ему оказали, позволив прийти на поляну, где росло родовое дерево.

Под кроной могучего вяза я впервые ощутила себя дриадой. Да, я пользовалась способностями, привыкла к мысли, что моя мать — не человек, однако полностью осознала, что принадлежу к иным, ступив на землю предков. Этот вяз и был тем самым деревом, частью каждой дриады и листвича из нашего рода. В его листве прятались огоньки — частички света души дриад и листвичей. И особенно красиво они засияли, когда село солнце.

Родители мамы, родители ее родителей, сестры и братья, их дети, многочисленные племянники и племянницы, кузены и кузины… Стыдно признаться, но с непривычки мне казалось, что все они — на одно лицо. Наверное, я научусь различать дриад и листвичей, если буду чаще здесь бывать.

Мне предлагали перебраться в лес вместе с сыном, а я благодарила и отвечала, что подумаю над этим. Однако навряд ли это случится. Мое место среди людей, пусть я и полукровка. Рядом с Ириной Львовной мне все же спокойнее, чем в лесу.

Утомившись от знакомств и разговоров, я сбежала с поляны на берег реки, что текла неподалеку. Мне удалось уйти незамеченной, хотелось передохнуть и немного побыть одной. Родня же и убедила меня, раньше, что вокруг безопасно. И все же я вздрогнула от испуга, когда за спиной хрустнула ветка.

— Это я, ваша светлость, — произнес Домбровский, останавливаясь рядом. — Простите, что потревожил. Хотел поблагодарить вас, пока мы еще здесь. Слышал, рядом с родовым деревом невозможно обмануть дриаду. Поэтому… надеюсь, вы поверите, что я искренен. Спасибо вам… за все.

— Я и без дерева вам верю… граф. Если Гордей вам поверил, дал шанс… значит, вы хороший человек. В свою очередь, позвольте извиниться. Я обращалась к вам по имени и на «ты»… но это от волнения, а не из-за неуважения. Простите, пожалуйста.

— Не стоит. — Лунного света хватило, чтобы я заметила легкую улыбку на его губах. — Это было приятно.

— Приятно? — удивилась я.

— Мы обращаемся на «ты» к близким людям, к тем, кому доверяем.

— А-а… Тогда, может, перейдем на «ты»? — предложила я.

— Я не посмею, — вздохнул он. — То есть, вы можете, мне это нравится. Но вы…

— А что — я?

— Вы станете королевой, княжна. Я не посмею.

— Да кто вам сказал, что стану? — досадливо поморщилась я. — Вы же слышали, на принце проклятие, он не может до меня дотронуться. И потом…

Я замолчала, закусив губу.

— Проклятие можно снять, — заверил меня Домбровский. — Но… что потом? Вы же сами сказали, что считаете принца мужем.

— Сказала, чтобы мне помогли, — призналась я. — Дриада может полюбить лишь раз, поэтому родные и передумали забирать меня в лес. Но я не уверена, что принц меня любит.

— Не уверены? — Мне показалось, что Домбровский хохотнул. — Его любовь к вам я на собственной шкуре испытал, знаете ли!

— И поделом, — фыркнула я. — Тут я вас жалеть не буду. Но на моем месте могла быть любая девушка.

— А когда он искал похитителей… тоже любая? А Белояр? Да на заставе до сих пор стонут, что Громобой забрал одного из лучших инструкторов для охраны своей зазнобы! А… ребенок?

— Может, я плохо понимаю мужчин. — Я поежилась, потерла ладонями плечи. На поляне было тепло, а здесь ветер с реки пробирал до костей. — Александр, а вы… поступили бы так же?

— Так же? Это как? — поинтересовался он, расстегивая китель.

Не слушая возражений, он набросил его мне на плечи.

— Мужчина не должен ничего объяснять, да? Надо молча принимать то, что он дает, читать знаки… Рассказать о ложной помолвке, о проклятии — это проявление слабости? Отталкивать — это то же самое, что защищать?

— Княжна, вы выпили слишком много местной браги. Не пожалеете позже о сказанном?

— У меня язык развязался? — Я горько усмехнулась. — Что ж, прошу прощения. Забудьте.

— И все же, с вашего позволения, я отвечу. Не силен… в делах сердечных, однако полагаю, если сделанное вам во благо, это сделано из любви, а не из ненависти.

— Или из чувства долга, — проворчала я.

— Из чувства долга детей не делают, — возразил Домбровский. — Простите, что так… откровенно, княжна.

— Не прощу, — заявила я. — Из вредности. Вот перейдешь на «ты», тогда прощу.

Я не стала объяснять ему, что ребенок — это случайность. Если бы покойный король не подмешал бы нам то зелье, мы не очутились бы в одной постели так быстро. Но Домбровский прав, я слишком разоткровенничалась.

— Это шантаж? — засмеялся он.

— Ага, — кивнула я. — Ну же, попробуй.

— Карина, прости за откровенность, — произнес он, помолчав.

— Вот видишь! — обрадовалась я. — Все получилось. Скажи, туман уходит с рассветом?

— Да.

— Хочу выйти пораньше, чтобы успеть вернуться домой засветло.

— Мне еще лошадей надо достать.

— Не надо. Я оставила лошадь с коляской неподалеку. И вообще, я прекрасно доберусь одна…

— У меня приказ, — перебил меня Домбровский. — Но если бы его не было, я все равно доставил бы вас… тебя… к Белояру.

— Доставишь, — вздохнула я. — Пойдем, пора возвращаться. И китель забери, замерз же!

— Я закаленный. Карина…

— Чего? — Я медленно двинулась к поляне.

— Ваш… Твой двойник… Она тоже поедет с нами?

— Катя? Нет, она решила остаться здесь.

Мне показалось, Домбровский пробормотал что-то вроде «жаль», но переспрашивать не стала. Пока и без Кати проблем хватает. Полагаю, и она ждет какой-то определенности. Противостояние между людьми и иными обязательно закончится. Вот только еще непонятно, чем…

Глава 72

До дома мы добрались быстро, что неудивительно. Во-первых, Болеслав проводил нас к Пестрой балке особенной лесной тропой. Я