Переступая грань - Елена Катасонова

Таня болтала беспечно и весело, перескакивая с одного на другое, и у Жени теплело в груди, отступал ужас жизни, страх за Леру, растерянность перед Надей с его от нее зависимостью, неожиданной и пугающей.

- Чего молчишь? - спросила вдруг Таня.

- Да как же мне вклиниться? - засмеялся Женя. - Ты трещишь, как сорока.

- Это я от счастья, - помолчав, призналась Таня, и он почувствовал, что она улыбается. - Как подумаю про общий Новый год... И вообще... Женча, родной, я так безумно, невероятно счастлива! А ты?

Вопрос был неожиданным, но он ответил сразу:

- И я. Очень!

Не мог же он ей сказать о том, что терзало? Да и как сказать, когда он сам не до конца разобрался.

- Когда придешь? - спросила Таня. - Завтра у меня нет консультаций шеф заболел, - и я ликую, как школьница на каникулах!

- В первый раз ты сказала это сама. - У Жени даже горло сжалось от нежности.

- Что - в первый раз? - не поняла Таня.

- В первый раз сама заговорила о встрече...

- Разве? - простодушно удивилась Таня.

- Точно, - подтвердил Женя. - Всегда свидание выпрашивал я... Ты когда будешь дома? Во сколько?

- Ну-у-у-у, - подумала Таня. - К шести, наверное, буду. А ты приезжай часам к десяти, ладно?

- Я тебе позвоню. У меня тут сложности. Но к десяти обязательно буду.

Он не знал, как сказать о Лере и о том, что случилось. Если честно, не знал теперь ничего: вдруг Лера попросит у нее задержаться? Хотя вряд ли... Но - вдруг? Может, именно так и положено: сидеть допоздна? А тут еще Надя... Горячие черные глаза, коленки, приходящие с его ногой в опасное соприкосновение, это соблазнительное потягивание... А главное - разговор в коридоре. И никуда ведь теперь не денешься.

- Какие сложности? - спросила Таня.

Голос ее упал, странные, незнакомые нотки возникли в нем, только Женя еще не понял какие.

- Потом расскажу: не хочется по телефону.

- Что-то случилось?

- Нет... Да... Случилось... Но ты не волнуйся - так, пустяки.

Ничего себе, пустяки! Он все больше запутывался. После слов о любви как сказать про инфаркт? Да еще это дурацкое "пустяки".

- Танечка, милая, - заторопился Женя, потому что услышал, что отворяется дверь. - Я еще позвоню. Завтра с утра. И приеду, приеду! - Денис уже раздевался в прихожей. - Я приеду, - повторил Женя, потому что почувствовал, как всегда, когда слышал Таню, что любит ее и жить без нее не может.

6

Опять какая-то мура под ногами. И это - зима? Временами, правда, налетает снег - но вот именно временами - мокрыми, большими хлопьями, а не то мелкий, сухой. Но, не успев пасть на землю, тут же покорно тает, превращаясь в сероватое месиво.

- Один черт, - ворчит на снег Пал Палыч, - только добавляет грязи. Раз по-настоящему снег не лег, толку не будет. А еще вопят: "Миллениум, миллениум!" Какой, к черту, миллениум без хорошего снега?

Женя слушает вполуха: мысли заняты совсем другим. Палыч взглядывает на него и умолкает. Помолчав, осторожно спрашивает:

- Как там, в больнице?

- Неважно, - коротко отвечает Женя, не отрываясь от своих бумаг.

Конец года. В январе нужно представить отчет: что же ты, сукин сын, сделал-то за год? Конечно, сейчас не так строго, как в советские времена, когда платили приличную вполне зарплату, но и спрашивали по ранжиру, тем не менее отчитаться все-таки следует.

И Женя, и Палыч решили отделаться от отчетов до Нового года, до длинных, как повелось в новые времена, каникул: Женя - из-за фирмы, пугающей своей неопределенностью службы у Нади, а Палыч отправляется с Натальей в Египет. Вот и сидят едва ли не одни в институте. Тридцатое... Канун... Кто ж в институт-то попрется? Только если уж очень нужно...

Вчера, после визита к Наде, Женя долго стоял под душем: было просто физическое ощущение нечистоты, жажда поскорее отмыться. А потом, наскоро что-то сжевав, плотно уселся за письменный стол, чтобы отмыться уже, так сказать, духовно, и работал истово, напряженно, удачливо. Как, оказывается, он любит то, чем занимается в институте, как, оказывается, этим живет! Он и не знал, а если знал, то забыл, потому что привык. Нужно было окунуться в совсем другой мир, чтобы вспомнить. Бедная Надя! Ведь она тоже была историком, правда, почти не работала; может, уже не помнит, как это увлекательно - вникать в прошлое, чтобы понять настоящее.

"Отработаю проклятые деньги, вытащу Лерку, и баста!" - решил Женя, и мысль эта его утешила. Но все-таки оставались смущение и тревога, и он глушил их пониманием того, что только так в силах помочь Лере, и еще мощным рывком в докторской, о которой Лера мечтает с такой страстью, с какой другие в ее возрасте мечтают, например, о внуке. За бессонную ночь закончил главу мощным "фортиссимо" и теперь с законной гордостью отмечал это в отчете. Можно еще именно ее, эту главу, сдать в журнал - ну, скажем так, в январе-феврале. Тоже запишут в плюс!

Все бы хорошо, если б не тот разговор в коридоре... Не получается, невозможно от него отделаться!

- Ну, как будем встречать миллениум? - посмеиваясь, спросила Надя.

Женя оцепенел. Молча, в отчаянии смотрел на нее.

- Не знаю, - промямлил наконец чуть слышно.

- Как это? - вытаращила и без того выпуклые глаза Надя. - Это ведь третье тысячелетие!

- Ты же знаешь мои дела...

- А то! - подбоченилась Надя, и Женя подумал, что любая работа, какая ни есть, неизменно налагает на человека свой отпечаток.

- Значит, так, - загородив собой дверь и не выпуская Жени, азартно продолжала Надя, - поздравим Лерку, поднесем подарки всем, кому надо, и ко мне.

Она уже все решила!

- Нет, - твердо сказал Женя. - У меня другие планы.

Он даже не ожидал, что сможет ответить так прямо и резко.

- Какие, позвольте спросить? - прищурилась Надя.

- Другие, - ответил Женя и сжал кулаки - так, что ногти впились в ладони.

- Ай-я-яй, - насмешливо протянула Надя. - Жена в больнице, а он...

- Что - он? - Чувствуя, как больно колотится сердце, вскинул голову Женя.

- Ничего, - неожиданно пошла на попятную Надя, равнодушно пожав плечами. - Я думала, тебе одному будет грустно.

- Проверь потом, я все сделал правильно? - показал на компьютер Женя, даже не пытаясь скрыть, что переводит разговор на другое.

- Ага, проверю, - с иронией сказала Надя и, не удержавшись, добавила: - Иди гуляй, дон Жуан. - Она подвинулась, освобождая забаррикадированную ее телом дверь. - Шутка!

А если она так пошутит при Лере?