Стеклянная свадьба - Изабель Вульф

– Видишь ли, – начал Джос, – Грэм, конечно, милый пес, но у него отвратительная привычка кусать людей.

– Неправда! – возразила Кейти. – Нет у него такой привычки. Он кусает только вас.

– Кейти! – Я выразительно посмотрела на дочь.

– Но это же правда, мама, – настаивала она. – Он ведет себя так только с Джосом.

– Не будем спорить на эту тему, – спокойно продолжал Джос, по-прежнему удерживая на лице приятную улыбку. – Но факт остается фактом: у собаки с агрессивными наклонностями следует…

– Джос! – перебила я его, обеспокоенно глядя на Грэма. – Pas devant le chien s'il vous plaît!

– Что это означает? – не понял Джос.

– По-французски это означает «пожалуйста, не при собаке», – перевел Мэтт.

– Это я знаю, – заметил Джос. – Но почему нет?

– Потому что он понимает абсолютно все, что мы говорим, – отрывисто ответила я.

– Фейт, перестань, – утомленно сказал Джос. – Вам просто нравится так думать.

– Нет, это правда, – заверила Кейти. – Он понимает массу всего. У него фантастически высокий показатель умственных способностей, и мы считаем, что в его словарном запасе не меньше пяти сотен слов.

– Очень сомневаюсь, что «кастрация» – одно из них, – сказал Джос. Он все еще улыбался. Лучше бы перестал.

– Кастрация? – повторила Кейти.

– А что это такое? – спросил Мэтт.

– Это когда отрезают… эээ… эту штучку, – ответила я. На лице Мэтта ясно читались недоверие и откровенный страх. – Считается, что тогда характер у псов становится лучше.

– Но у него и так хороший характер! – воскликнул Мэтт.

– Но он не всегда ведет себя так, как следовало бы, – возразил Джос. – В наши дни это обычная несложная операция, проходит безболезненно, и, поверьте, он даже не заметит, что чего-то не хватает.

– Да откуда вы знаете? – потребовала ответа Кейти. – Вам бы этого не хватало, верно?

– Кейти, не груби! – упрекнула я дочь.

– Знаешь, Кейти, – спокойно ответил Джос, ничуть не обеспокоенный ее замечанием, – многие люди проделывают эту маленькую… процедуру… своим псам. И это хорошо. По меньшей мере они перестают бегать за девочками.

– А почему бы ему не бегать за девочками? – возмутилась Кейти. – Вы же бегаете.

– Кейти! – сердито воскликнула я. – Думай, что говоришь!

– Да он и не смотрит на девочек, – вмешался Мэтт. – Он гоняется только за кошками.

Едва Мэтт сказал это, как Грэм, сорвавшись со своего места, с лаем и подвываниями бросился к задней двери.

– Не нужно было тебе этого говорить, – застонала я. – Грэм, там нет кошек, так что вернись на место.

Грэм в замешательстве поглядел на меня и затрусил обратно.

– Как бы то ни было, – сказал Джос, решительно отказываясь сдаваться, – мы с Фейт считаем, что Грэму лучше сделать эту операцию.

– Могу поспорить, что мама так не считает, – сухо вставила Кейти.

– Кейти, спасибо тебе, но я и сама могу за себя ответить. Я считаю, что нам нужно… нужно… дождаться папиного возвращения.

Джос закатил глаза.

– Ладно, – согласилась Кейти, – дождемся папиного возвращения. Только я тебе сразу скажу, что он ни за что не согласится. А кроме того, это значит, что у Грэма никогда не будет детей.

– Да, но это совершенно неважно, потому что он не относится к клубным собакам.

– Джос! – Откуда-то в голосе Кейти взялись высокомерные нотки. – Может, Грэм и не имеет, как ты был добр указать, богатой родословной, но он обладает врожденным благородством.

– Ладно, ладно, – Джос шутливо поднял руки. – Я жалею, что сказал об этом.

– Мы тоже, – буркнул Мэтт и отнес Грэму облизать свою тарелку.

– Мэтт, не смей так делать! – Я повысила голос. – Это отвратительно!

– Отрезать ему яйца тоже отвратительно! А это его утешит, – пояснил Мэтт, когда я выхватила у него тарелку. – Если его чувства задеты.

– Никого не волнуют мои чувства, – произнес Джос. – Никого не беспокоит, что он меня постоянно кусает.

– До крови? – не унималась Кейти.

– Ну, нет.

– Тогда это не считается.

– Верно, но в один прекрасный день он укусит меня как следует.

– Как следует, – пробормотал Мэтт.

– Слушайте, давайте забудем об этом разговоре и сменим тему, – сказала я, когда все вернулись к столу. Я вынула из холодильника шоколадный мусс и начала раскладывать его по тарелкам. К этому времени Грэм закрыл глаза.

– Вот и хорошо, он заснул, – заметила я. – Кстати, Кейти, ты не знаешь, собакам снятся сны?

– Да, – кивнула Кейти. – У них наблюдается быстрое движение глазного яблока, когда подергиваются веки, как и у людей. В этот момент мы видим сны, наверно, так же и у собак. Иногда Грэм во сне повизгивает, словно видит кошмар, а лапы у него «бегут», как будто он преследует кроликов.

– Сны странная штука, верно? – заметила я.

– Обычно они связаны с тайными желаниями, – откликнулась Кейти. Ид – детская, жаждущая удовольствий часть подсознания – удовлетворяет свои скрытые желания.

Я думала об этом все оставшееся время, пока мы ели в молчании.

– Прошлой ночью мне приснился забавный сон, – призналась я. – Будто бы я глажу рубашки. Но я знаю, почему мне это приснилось, – добавила я, хоть и не стала ничего объяснять.

– Сны, в которых ты гладишь, означают, что тебе хочется сгладить какие-то свои тревоги, – объяснила Кейти с доброжелательностью, в которую мне трудно было поверить.

– А вот мне недавно приснился очень странный сон, – сообщил Джос, твердо вознамерившись растопить лед, который возник вокруг него за последние полчаса. И он описал, как раздевался в Королевском оперном театре.

В это время Кейти пристально рассматривала его. Видимо, она не знала, что этот сон означает.

– Я думаю, это означает, что Джос – очень честный человек, – заговорила я. – Что он готов раздеться на глазах у всех. Кейти, достань свой толкователь снов и посмотри, что это означает.

– Мам, мне не нужно искать в книге, я и так знаю, – ответила дочь.

– Да? – оживился Джос. – И что же?

– Это связано с разоблачением, – спокойно продолжала она. – Сон, в котором ты раздеваешься, говорит о твоих тайных опасениях, будто кто-то узнает о тебе нечто такое, что ты предпочел бы оставить в секрете.

На мгновение Джос встретился глазами с твердым взглядом Кейти и опустил их вниз на тарелку.